Мертвое море

дюймов приоткрылась, и Сакс, старый добрый «крутыш» Сакс потянул ее на себя до конца. Схватил того или то, что стояло за ней и быстрым и сильным рывком швырнул на пол.
            Но это оказалось не «оно».
            А «он».
            Кто бы то ни был, когда Сакс бросил человека на палубу, тот издал дикий удивленный вопль и попытался подняться на ноги. В следующий момент Сакс двинул его ногой в бок с такой силой, что выбил весь воздух из легких.
            — Довольно, — остановил Сакса Кук.
            В желтом свете керосиновой лампы на них глядело круглое, вымазанное грязью лицо. Под широко раскрытыми глазами выделялись большие, темные полумесяцы. Губы дрожали. Лицо принадлежало полноватому невысокому человеку в джинсах и хлопчатобумажной рубашке. Одежда у него была такой грязной, будто ею чистили дымоход.
            — Вас… вас не должно быть здесь, — произнес он. — Не должно быть на этом корабле… это мой корабль… это я должен быть здесь, а не вы…
            Он тяжело дышал с хрипом, будто легкие у него были полны флегмы.
            — Как тебя зовут? — спросил его Кук.
            — Меня… зовут, — ответил тот, изучая свою левую руку, будто на ней было записано его имя. — Не знаю.
            — Что значит, не знаешь? — спросил Фабрини. — Что, черт возьми, с тобой?
            — Да этот тип совсем чокнутый, — сказал Сакс с присущей ему деликатностью.
            Человек продолжал нести околесицу. Что-то про то, что их не должно здесь быть, что их присутствие здесь неприемлемо.
            — Может, у него амнезия, как бывает в кино, — предположил Менхаус.
            Но Кук не был уверен, что объяснение настолько простое. Особенно здесь, в этом месте. Он понимал, что в любом случае, причина будет такой же странной и фантастичной, как и все здесь. На самом деле, Кука интересовал один вопрос — как долго этот парень находится на судне? Прятался ли он от них все это время, или появился здесь только что?
            — Просто скажи нам свое имя, — сказал Фабрини. — И как ты сюда попал.
            Но парень лишь покачал головой.
            Молчавший все это время Крайчек вдруг произнес:
            — Его зовут Маковски, Боб Маковски. Он был смазчиком на «Маре», на нашем корабле. Парни звали его «Слим».
            Теперь все глаза были прикованы к Крайчеку.
            — Почему сразу не сказал? — спросил Сакс.
            — Сперва я не был уверен, — объяснил Крайчек. — Думал, что он просто похож… но это же ничего не значит. Особенно здесь.
            Все проигнорировали его ответ.
            — Помогите ему встать, — сказал Кук.
            Никто не пошевелился. Возможно, им не хотелось касаться его. Как будто это был призрак, который растворится у них в руках. Или то, что свело его с ума, было заразным.
            — Дай ему руку, придурок, — сказал Сакс Менхаусу. — Ну же, Фабрини, вынь уже лапу из трусов. Ты же слышал, что тебе сказали.
            С неохотой мужчины помогли Маковски подняться на ноги. Тот продолжал таращиться на них, словно не был уверен в их реальности, как и они в его.
            — Все будет хорошо, Слим, — сказал ему Менхаус. — Мы все здесь друзья.
            При этих словах Сакс расхохотался.
            Они помогли ему подняться на главную палубу, а потом отвели вниз, в каюты. Посадили на койку Менхауса и попытались как-нибудь его разговорить. Это оказалось так же легко, как выжимать виноградный сок из кирпича.
            Пока ему задавали вопросы, он, не переставая, качал головой.
            — Я не помню, как попал на борт… — зажав голову руками, бормотал он. — Помню, что плыл… И приплыл сюда. Как, думаете, такое могло случиться?
            Сакс покачал головой.
            — Теперь он нас спрашивает. Что за «тормоз», мать его. Крайчек? Ты уверен, что у тебя с ним нет ничего общего?
            — Ты должен что-нибудь вспомнить, — сказал ему Кук. — Просто успокойся и попытайся вспомнить. Корабль ушел в тумане на дно… помнишь это?
            Маковски скривился, словно укусил лимон.
            — Туман… туман… голоса в тумане… голоса… они говорили мне всякое…
            Тут Крайчек попятился назад, будто почувствовал в парне что-то нехорошее. Или будто испугался, что голова у Маковски раскроется и оттуда выпрыгнет монстр.
            — Похоже, у него были галлюцинации, — сказал Менхаус.
            Но Маковски покачал головой.
            — Нет, нет, нет… я слышал их. Они говорили мне всякое. Они сказали… — Он стал водить указательным пальцем