Мертвое море

            — Те гребаные твари были такими голодными, что прыгали с судна в воду, и бросались в погоню. Их были сотни. Шеф вылил в воду дизельное топливо и поджег. Гребаное барбекю. Ну и запах был! Господи Иисусе, никогда не забуду этот запах. Потом прибыли летчики на «А-6» и сбросили на баржу напалм, превратив ее в почерневший, дымящийся остов. Затем пустили в нее несколько ракет, отправив на дно.
            — Черт, — воскликнул Менхаус. — Надо же!
            — Знаешь, что? — спросил его Сакс. — Вот почему я ненавижу эту гребаную развалину — здесь пахнет, как на той барже. Крысами, костями и смертью.
22

            Конечно, Джордж мало чего знал про Полларда, хотя и видел его пару раз на «Маре Кордэй», но никогда с ним не общался. Это была идея Гослинга, чтобы он переговорил с Поллардом. Поллард нуждался в собеседнике, в сочувствующем слушателе. Так сказал Гослинг. Поэтому, пока другие налегали на весла, Джордж сидел с Поллардом в задней части плота.
            — Дерьмовые вещи здесь случаются, верно? — произнес он, пытаясь завязать разговор.
            Поллард даже не взглянул на него.
            — Слышал, ты какое-то время плыл один.
            Поллард пожал плечами.
            — Наверное, тяжело пришлось.
            Поллард прочистил горло.
            — Я был не один.
            Есть контакт.
            — А кто был с тобой?
            Поллард бросил на него быстрый взгляд, словно не веря, что Джордж может быть так наивен или глуп. И в глазах у него читалось: Здесь ты никогда не бываешь один, Джордж. Разве ты еще это не понял?
            — Я прыгнул за борт вместе с Гослингом. Мы барахтались в наших спасательных жилетах. Господи, это продолжалось несколько часов. Может, большую часть дня… точнее того, что мы привыкли называть днем… а потом мы нашли этот плот. С божьей помощью.
            Джордж надеялся, что нашел к Полларду подход, но тот так и ничего не сказал. Он просто смотрел в туман, то и дело, щурясь, словно искал чего-то или ждал.
            — Чего бы ты не искал, — сказал Джордж, — ты не найдешь это здесь.
            Поллард еле заметно улыбнулся. В остальном, его лицо оставалось мертвым, как надгробная плита. Пустые глаза выражали не больше эмоций, чем пулевые отверстия в коряге. Время от времени его губы подрагивали, словно ему очень хотелось что-то сказать… и это все.
            Джордж попробовал еще раз.
            — Что ты надеешься разглядеть в этом тумане?
            Поллард не ответил.
            Господи, что за парень? Залезть ему в голову, это все равно, что вскрыть замок расческой.
            — Знаешь, почему я сижу здесь с тобой?
            Эта фраза привлекла внимание Полларда.
            — Потому что они тебе сказали.
            — Ты прав, — согласился Джордж. Возможно, искренность будет здесь правильным шагом. — Не пойми неправильно, я в любом случае сел бы поболтать с тобой… хотя, да, они беспокоятся насчет тебя.
            Но на Полларда эти слова, похоже, не произвели впечатления.
            Поэтому Джордж сказал:
            — Знаю, Маркс ездил на тебе как на… как там он выразился? Как на паршивой кляче? Как на пятидолларовом муле?
            У Полларда мелькнуло подобие улыбки.
            — Маркс — жесткий парень, я знаю, — сказал ему Джордж. — Гослинг тоже бывает таким иногда. Но я бы не торопился судить их или записывать в засранцы. Они выкладываются здесь по-полной, а это ожесточает. Они не приемлют слабость ни в себе, ни в других. Гослинг сказал, что ты служил раньше в береговой охране. Ты же знаешь, каково это, знаешь, какая там «дедовщина». Здесь то же самое.
            Сейчас Поллард смотрел на него.
            — Конечно, подумай об этом. Маркс — крутой парень. Это сразу видно. Похож на байкера из «Ангелов Ада», или вроде того. Он не тот парень, кого хочется злить. Но знаешь, что? Знаешь, почему он ездит на тебе? — спросил Джордж. — Потому что ему страшно до усрачки. Ему страшно, как и мне, как и тебе. Просто он проявляет это по-другому, вот и все.
            Поллард моргнул.
            — Я знаю.
            Это уже что-то. Джордж достиг цели. Он уже подумывал, что когда вернется — если вообще вернется — то завяжет со строительством и станет психотерапевтом. Джордж Райан, психотерапевт-работяга. Доктор Фил-пролетарий.
            — Конечно, ты знаешь. Маркс бесится из-за тебя, и знаешь, почему?
            — Потому что ему страшно?
            Джордж  покачал головой.