Мертвое море

было все равно, что набить рот червями. Они хотели мяса и жира… но к подобному были не готовы.
            Кук сказал:
            — Господи, Сакс, не ешь это… ты же не знаешь, какие бактерии в него попали. Этому дерьму почти сотня лет.
            Лицо у Фабрини исказилось от отвращения, как будто Сакс лизнул кусок падали.
            У Кука было плохое предчувствие. У соленой свинины был странный серый оттенок.
            Сакс не подпустил бы их близко, даже если бы они захотели попробовать.
            — Оно было в запечатанной бочке, тупица. С ним все в порядке.
            — Хочешь сказать, ты уже ел его? — спросил Кук.
            — Конечно. — Сакс откусил один кусок, потом другой.
            — Господи, Сакс! Нет! — воскликнул Кук.
            Но остановить его он был не в силах. Сакс съел все мясо, явно наслаждаясь каждым куском. Закончив, он облизнулся.
            — Сколько, Сакс… сколько ты уже съел?
            Но Сакс лишь усмехнулся.
            — Пусть травится, — сказал Фабрини. — Кому какое дело?
            Кук посмотрел на Сакса и вспомнил про язвы у него на руке. Возможно, тут не было никакой связи. Возможно, это ничего не значило, а возможно, значило все.
            После этого никто не проронил ни слова, все были погружены в собственные мысли.
            Спасательная шлюпка ползла сквозь кучи зеленых водорослей, в вечный туман, висящий над ней плотным покровом. Из него то и дело доносились звуки… всплески, но никто ничего не видел. Пока они во что-то не врезались.
            — Что за черт? — воскликнул Фабрини.
            Крайчек стоял на носу.
            — Это… черт, похоже, это лодка.
            Все бросились вперед, пытаясь подтащить ее к борту. Это была еще одна спасательная шлюпка, точно такая же, как у них. Крайчек попытался прочитать нанесенные трафаретом на нос буквы, но водоросли мешали ему. Каким-то образом те буйные, вьющиеся водоросли забрались в саму шлюпку и заполнили ее, словно ящик для цветов. Все же можно было с легкостью разглядеть ее общую форму и ярко-оранжевый стекловолоконный корпус.
            — Как все эти водоросли попали туда? — поинтересовался Фабрини, каким-то надтреснутым, словно ломающийся лед голосом.
            Кук теперь тоже стоял рядом.
            Они с Крайчеком попытались развернуть шлюпку, но та была настолько плотно опутана ползучими водорослями, что они очень обеспокоились этим фактом.
            Столько водорослей… выросло в ней? Кук потянул шлюпку, но она сдвинулась лишь на пару футов, после чего застряла. Водоросли были пышными, обильными, волокнистыми, спутанными и извивающимися, словно корни старого баньяна. Чтобы освободить от них шлюпку, потребовалась бы бензопила. Когда Кук с Крайчеком потянули, их лодка, покачиваясь, подплыла и выровнялась со шлюпкой… по крайней мере, насколько позволяли водоросли.
            Кук и Крайчек наклонились вперед, пока Фабрини и Менхаус держали шлюпку, так чтобы упругие водоросли, удерживающие ее, не оттолкнули ее назад.
            С помощью ножей они принялись резать все эти стебли и корешки, побеги, толщиной в палец и крепкие, как электрический кабель. От этих водорослей исходил влажный жар, тяжелый, дымящийся и дурно пахнущий. Они были усеяны маленькими, жирными листьями и, луковицеобразными поплавками и шипастыми стеблями. Кук не раз убеждался, что они шевелятся у него в  руках… но дело наверняка было просто в силе притяжения. Он взял нож… нож, который он забрал с «Циклопа»… и принялся рубить, резать и кромсать зеленые блестящие стебли и теплые на ощупь лианы.
            — Эти штуки… они шевелятся, — сказал Крайчек, убирая руки.
            Фабрини сказал что-то, но Кук не слушал. Да, они шевелились, но очень медленно и вяло. Пульсировали, словно новорожденные существа. Теплые и трепещущие, неприятно мясистые на ощупь.
            Кук нашел раздутый клубень, который показался ему странным. Розовый, как мясо и отвратительно подрагивающий. Растения такими не бывают. Не могут быть такими. Кук полоснул его ножом, и темная, чернильная жидкость брызнула ему на тыльную сторону ладони.
            Фабрини с трудом сглотнул.
            — Похоже на…
            — Кровь, — сказал Кук. — Да… Думаю, это кровь.
            Может, это нежелание остальных прорубать путь сквозь эти пульсирующие лианы и щупальца зеленой и розовой растительности. А может, это просто инстинктивная ненависть к ним заставила Кука рубить и кромсать эту массу, и вскоре он об этом пожалел.