Мертвое море

что Сакс пялится на него с той наглой ухмылкой на лице.
            — На что таращишься?
            Ухмылка стала шире. Сакс понял, что нашел больное место.
            — Что с тобой, Кук? Ты стал какой-то чувствительный. Гложет что-то?
            — Что может меня глодать, Сакс?
            — Не знаю, но что-то гложет. Тяжело играть в Большого Босса?
            Кук почувствовал, как нижняя губа у него задрожала.
            — Всем тяжело, разве нет?
            — Бедный Кук. Откусил больше, чем смог прожевать. — Ухмылка на лице Сакса была такой широкой, что напоминала ножевой разрез. — Некоторые парни просто не подходят для этого, Кук. Неспособны на это. И ты, дружище, неспособен.
            — Что ж, может и нет, Сакс. А кто здесь способен?
            Сакс пожал плечами.
            — Дай подумать. Как насчет тебя, Фабрини? Готов быть здесь главным?
            Фабрини лишь молча посмотрел сперва на него, потом на Кука, в глазах у него была глухая пустота.
            — Нет… нет, я не хочу в этом участвовать.
            Сакс снова пожал плечами.
            — Что ж, всегда есть Менхаус. Это же настоящий столп силы, мать его. А Крайчек?  Да, возможно, безумная ситуация требует безумного лидера.
            Крайчек никак не отреагировал.
            Кук попробовал успокоить дыхание. Казалось, он вот-вот начнет задыхаться.
            — Кто остается? Ты, Сакс? Ты? — Кук рассмеялся. — Сакс, без обид, но назначать тебя главным, это все равно что назначать педофила директором начальной школы.
            — Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
            — Я имею в виду, что ты — полный ноль. Кишка у тебя тонка для такой работы. Да, я наблюдал за тобой, Сакс. Когда запахнет жаренным, ты первый побежишь. Ты печешься только о собственной шкуре. Ты можешь сколько угодно изображать из себя крутыша. До бесконечности можешь устраивать эти гребаные игры в запугивание, но это не меняет главного… ты — слабак. Внутри ты мягкотелый, слабохарактерный и…
            — Заткни свою пасть! — заорал Сакс, его крик эхом отозвался в тумане.
            Ага, ну и кто кого сейчас провоцирует?
            — Расслабься, Сакс, — сказал Кук, немного успокоившись. — Мы все это знаем. Все знаем, что ты не годишься даже на то, чтобы хот-догами торговать. Но знаешь, что? Меня всегда поражало, как такие трусливые, тупые придурки вроде тебя попадают во власть. Поверить в это не могу. Но, знаешь, как говорят, дерьмо всегда плавает на поверхности.
            Ну, вот и оно.
            Приглашение для Сакса схватить нож, броситься и нанести удар. И, возможно, он устроит великолепное представление, прежде чем Кук всадит в него пулю.
            Но Сакс просто сидел на месте, прищурившись и кипя от ярости. Это все, что он делал. Сидел, кипел и кидал злые взгляды. Все равно, что буря без грома и молний.
            Фабрини усмехнулся.
            — Боже, ты уделал старину Сакса, Кук. Уделал, как пить дать. Никто ничего не чувствует? Кажется, Сакс нагадил в штанишки.
            Тут Сакс выхватил нож.
            Может, от Кука он мог еще стерпеть подобное, но только не от Фабрини. Ни за что. И никогда. Он выхватил нож, глаза у него почернели. Фабрини выхватил свой, и началось. Весь черный кипящий яд, наконец, выплеснулся наружу. Ни Менхаус, ни Крайчек не стали их останавливать, а главное, Кук тоже.
            Не в этот раз.
            Он думал об убийстве. Как говорят, одно гнилое яблоко портит всю корзину. А Сакс как раз и был тем «гнилым яблоком». Злокачественной опухолью, которую необходимо вырезать, чтобы спасти весь организм. Поэтому Кук решил не вмешиваться, он решил позволить Фабрини прикончить Сакса, а если не получится, сделать все самому. Он не хотел больше жить в этом кошмарном мире, когда еще какой-то говнюк придирается ко всем.
            — Давай, Фабрини, — сказал Кук тихим, спокойным голосом. — Прикончи этого бесполезного урода. Я тебя благословляю.
            Фабрини ухмыльнулся.
            Нечто похожее на сомнение мелькнуло на лице у Сакса. Что-то пошло не так. Кук был голосом разума и должен был остановить это. Встать между ними. Холодные головы превыше всего и все такое. Но Кук хотел, чтобы это произошло. Действительно хотел, и это последнее, что ожидал о него старый крутыш Сакс. Насилие не было ему чуждо. Он никогда легко не отступал… особенно, когда шансы были в его пользу. Раньше он уже дрался на ножах, но что ему не нравилось, так это то, что Фабрини был молод, силен и мускулист. Был доведен до крайности, и перешагнул через