Когда экипаж пропавшего грузового судна оказывается заперт в другом измерении — жутком обиталище морских чудовищ, кораблей-призраков и всяческой нежити — им предстоит найти таинственный парусник «Ланцет» и убедить полусумасшедшего ученого-физика помочь им вернуться домой.
Авторы: Тим Каррэн
к Элизабет в одной из ее небольших экспедиций по корабельному кладбищу. Она показала ему старую баржу, на которой развела небольшой сад, сухогрузы, в чьих баках было больше пресной воды, чем можно было выпить за всю жизнь. А теперь это старое рыбацкое судно, шестьдесят восемь футов в длину. Кушинг не видел такие уже много лет. Он готов был поспорить, что его киль был заложен еще в 20-ых годах.
— Нужно возвращаться, — сказала лишь Элизабет.
Но Кушинг и не думал уходить. Он стоял рядом с ней в шаланде, держа в руках весло.
— Расскажите мне об этом судне, — сказал он.
— Просто еще одна развалина.
— Вовсе нет. Вижу по вашим глазам… что тут что-то другое. Что с ним такое?
Она постояла какое-то время, словно пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное, чтобы они уже могли вернуться на «Мистическую». Наконец, вздохнув, произнесла:
— На ней… живет Отшельник. Это его судно.
— Отшельник?
Она кивнула.
— Один старик. Он был здесь, когда мы только попали сюда. Он не очень любит людей. И у него есть ружье.
Но Кушинг почему-то ей не поверил.
— Вы когда-нибудь разговаривали с ним?
— Он сумасшедший.
— И он был здесь, когда вы сюда попали?
— Да.
Конечно, это был еще один аргумент в пользу теории Кушинга о временном искажении. Если Элизабет прибыла сюда вместе с остальными в 1907-ом году, и это судно уже было здесь — а оно явно было построено не раньше 20-ых годов — тогда все сходится, верно? Рыболовное судно было построено гораздо позже того корабля, на котором приплыли люди Элизабет… и все же прибыло сюда раньше их.
— Я хочу подняться на борт, — сказал Кушинг. — Хочу поговорить с этим Отшельником.
— Мистер Кушинг, пожалуйста…
— Вам не обязательно туда идти, — улыбнулся Кушинг.
Элизабет нахмурилась.
Торчащее из водорослей, окутанное туманом судно походило на дом с привидениями, возвышающийся над разросшимся, запущенным садом. Огромное, призрачное и беззвучное. Окна рулевой рубки были заколочены досками, с носа свисала паутина водорослей. Палубы оплетены тенями, кормовые стойки и лебедки заросли толстым слоем грибка. На носовой палубе было полно обломков… металл и расплавленный пластик, разнообразный мусор, почерневший, словно от огня.
Кушинг смотрел, не в силах оторвать взгляд. Это было просто еще одно судно, и все же он был уверен, что оно пытается ему что-то сказать.
— Давайте посмотрим, — сказал он.
Элизабет покачала головой, и они поплыли, отталкиваясь от водорослей веслами, пока Кушинг наконец не смог ухватиться за фальшборт судна и подтянуть к нему шаланду.
Он перелез через перила. Палуба была влажной и скользкой, и он едва не упал на задницу. Доски скрипнули под его весом, но выдержали. Элизабет бросила ему веревку, и он привязал шаланду к перилам. Затем помог Элизабет подняться на борт, хотя она была сильной и гибкой, и вряд ли нуждалась в помощи. Она явно нервничала, чувствовала себя как-то неуютно. И сжимала правой рукой рукоять мачете, которое носила на поясе.
— Ему не понравится, что мы здесь, — сказала она.
Кушинг стоял, и какое-то чувство подсказывало ему, что судно — необитаемо. Что на нем не осталось ничего, кроме воспоминаний. Он чувствовал это.
Он двинулся вперед, мимо мачтовой вышки, и поднялся по небольшой лесенке к двери рулевой рубки. Постучал. Подождал немного. Снова постучал. Тишина… лишь эхо от его стука, и больше ничего. Дверь открылась с пронзительным скрипом. Внутри было темно и пыльно. Он нашел лампу и зажег ее. Так-то лучше. Отшельник превратил рулевую рубку в свои апартаменты. У одной стены стояла койка, на полу и полках лежали груды книг. Еще было два стола, один завален бумагами, другой — старыми картами. Пахло в рубке как в древней библиотеке — заплесневелыми страницами и гниющими переплетами.
Кушинг подошел к столу с картами.
Большинство карт относились к Атлантическому океану, району мыса Хаттерас. Но одна отличалась. Она была нарисована от руки. Кушинг внимательно изучил ее в свете лампы. Чем дольше он рассматривал ее, тем возбужденнее становился.
— Знаете, что это? — воскликнул он.
Элизабет посмотрела на карту.
— Да, — коротко ответила она.
Это была карта корабельного кладбища,
