Когда экипаж пропавшего грузового судна оказывается заперт в другом измерении — жутком обиталище морских чудовищ, кораблей-призраков и всяческой нежити — им предстоит найти таинственный парусник «Ланцет» и убедить полусумасшедшего ученого-физика помочь им вернуться домой.
Авторы: Тим Каррэн
розовыми, как клубничное молоко, блестящими и сочащимися слизью, каждый размером с теннисный мяч. Однако вскоре стало понятно, что эти глаза вовсе не розовые. Точнее, не совсем. Они были лишь покрыты розовой мембраной. Словно занавески, мембраны раздвигались друг за другом, обнажая красные, как рубины глаза. Только они раскрывались не полностью… поэтому глаза и казались розовыми со светящейся красной щелью посередине.
И эти глаза… они высасывали из тебя душу.
Что делать?
Действительно, что делать?
Люди смотрели на существо, а оно — на них. Ситуация была патовой.
Из уголков рта у существа росла пара коротких, но сильных с виду щупалец. Видимо, предназначавшихся для кормления. Ярко-синего цвета с розовым низом, покрытые крошечными присосками. Существо стояло, потирая щупальцами с влажным звуком, словно человек, задумчиво чешущий подбородок.
Джордж заметил, что существо издает учащенный, задыхающийся звук, при этом трубки на его туловище раздувались и сдувались. Конечно, это было дыхание. Вот чем являлись те штуки. Органами дыхания. Только не такими, как легкие у людей, а скорее как легочные книжки у пауков или рыбьи жабры. Они отделяли дыхательные газы от токсичных. Джордж понимал, что в этом месте мог быть кислород… но из-за гниющих водорослей он мог иметь примесь метана. А еще и азота в придачу.
Никто не сделал в сторону существа никаких угрожающих движений, и оно не совершило ничего провокационного. Но ощущение угрозы исходило. Если не от самого существа, то от собравшихся там людей. Его запах почти чувствовался в воздухе — горячая, кипящая нетерпимость к этой твари. Это было видно на лицах собравшихся там — атавистическая, глубоко укоренившаяся расовая ненависть, непроизвольная и автоматическая. Эта тварь была чужой. Она была как паук, такой же зловещей и непотребной. Оскорбительной для человеческого восприятия. Вам хотелось сокрушить ее. Наступить. Раздавить. Она вызывала непостижимое отвращение… поэтому заслуживала смерти. Заслуживала зачистки. Просто она была слишком другой, чтобы иметь право на жизнь.
Нет, никто из них не понимал на сознательном уровне, что действительно чувствует, но что-то там было. Генетическая память, наследственная предрасположенность. Она кислотой жгла нутро и электрическим током бегала по венам. Эта общинная потребность уничтожать, убивать и терзать во благо племени. Убей зверя, победи чудовище, защити улей…
И все вдруг вспомнили про оружие в побелевших от напряжения кулаках. Мышцы напряглись, а нервные окончания загудели. Их оружие рвалось в бой.
— Давайте прикончим его, — сказал Сакс. И никто не был удивлен, что он произнес это первым. — Давайте завалим этого уродливого членососа.
Казалось, в этом вопросе все были за. В тот момент они были единым целым, кровожадным хищником с когтями и зубами.
Но Кушинг сказал:
— Успокойтесь. Просто успокойтесь. Оно… оно, наверняка, разумное. Раз построило нечто подобное.
Менхаус вдруг услышал собственный голос:
— Ты… ты же знаешь, что это такое, верно? Верно?
— Ага, — глухо произнес Сакс.
— Та летающая тарелка… которую мы видели в водорослях… вот откуда оно.
Даже не поинтересовавшись о том случае, Кушинг просто сказал:
— Оно умнее, чем мы…. возможно, оно поможет нам выбраться отсюда…
Джордж стоял как вкопанный, ничего не соображая. Тело онемело, ноги были ватными, словно он находился под воздействием торазина. Он понимал, что если тварь вдруг набросится на него, ему крышка. Он просто не сумеет уклониться. Возможно, это от страха. А возможно, от взгляда твари, который будто проникал в него. Эти чуждые глаза прожигали ему мозг, словно дуговые лампы, отчего он испытывал безумное желание полоснуть себя лезвием по венам.
Было в тех глазах что-то очень нехорошее.
Ни одно земное существо не имело таких глаз.
Пронзительные, полные ненависти глаза насекомого. Овальное, сморщенное отверстие, расположенное сбоку головы, лишь усиливал эффект… оно напоминало рот беззубого старика.
Тварь стояла и наблюдала за ними. Она не угрожала напрямую, но внушала бесконечное омерзение. Может, она и была разумной, однако не имела права быть такой. Во всяком случае, в сознании тех, кто смотрел на нее. Идея о том, что этот ползучий кошмар может быть разумным, была сродни идее о
