Мертвое море

Казалось, в них не было стекол, как таковых. Но что-то там было… какой-то полупрозрачный материал, вроде блестящей вуали. Менхаус коснулся рукой переднего зеркала и почувствовал покалывание. Пожав плечами, он сунул в зеркало руку и… она исчезла. Точнее, не совсем. Его кисть вошла в зеркало до костяшек пальцев. Но сами пальцы не вышли с другой стороны, они вышли из задней части другого зеркала.
            Менхаус, ахнув, выдернул руку. С ней все было в порядке.
            — Повтори это, — сказал ему Сакс.
            Облизнув губы, тот снова засунул кисть по костяшки. Его пальцы появились позади другого зеркала. Разделенные почти шестью футами пространства, и все же живые и невредимые.
            — Похоже, ты суешь руку в четвертое измерение, — возбужденно воскликнул Кушинг. — Обычные правила пространства и расстояния не работают.
            — Что-то жутко мне, — сказал Фабрини. — Суешь руку в переднее зеркало… а выходит она из заднего? Чертовщина какая-то.
            — Не больно? — спросила Менхауса Элизабет.
            Менхаус  покачал головой.
            — Только холод и покалывание, больше ничего.
            — Вытаскивай быстрее руку, — предупредил его Кушинг. — Если эта штука вырубится… твои пальцы могут отвалиться с другой стороны.
            Менхаус выдернул руку.
            Сакс присел рядом. Он потрогал похожий на прицел проектор, расположенный сверху, и его пальцы заискрились.
            — Статическое электричество, — сказал он. И положил на него руку. — Ага… вся эта хрень словно наэлектризована….
            Сакс убрал руку, и механизм загудел. Сперва тихо, потом громче.
            — Не думаю, что стоит играть с этой штукой, — сказала Элизабет.
            Но было слишком поздно. Своим прикосновением Сакс активировал что-то. Гудение перешло в визг, и воздух вокруг снова стал потрескивать от вырабатываемой энергии. Опять появился запах горелого озона и плавленой проводки. Из задней части прицела возник узкий луч белого света и, ударив в заднее зеркало, вызвал свечение. Оно отразилось и распалось на призмы света, которые, попав в переднее зеркало или линзу, превратились в голубой, похожий на прожектор луч, который в свою очередь ударил в переборку. В луче, казалось, плясали миллионы крошечных точек, словно пузырьки в пиве. Гудящая от этого голубого света переборка выглядела нематериальной.
            Джордж с трепетом наблюдал за происходящим.
            Это голубое свечение на переборке напоминало телевизионные помехи, только очень активные, гудящие и живые. Словно снежная метель, в которой можно заблудиться. И у Джорджа было странное чувство, что так оно и было.
            — Не трогайте этот луч, — сказал им Кушинг. — Вы не знаете, что может случиться.
            — Мы могли бы использовать эту штуку, понимаешь? Гринберг говорил, что если найти точку, где вы изначально появились в… Измерении Икс, то рано или поздно она может открыться для вас снова. Возможно, эта штука — ключ, который может открыть ее в любое удобное для нас время.
            — А возможно, она засосет вас в совершенно чужой мир, — сказал Кушинг.
            Сакс сунул руку в луч.
            — Холодно, — сказал он. — Странное чувство… как будто что-то ползает по всей руке.
            — Будь осторожен, — сказал ему Джордж, возможно, тайно надеясь, что этого идиота засосет и выплюнет на бесплодных равнинах Альтаира-4.
            Кушинг смотрел на луч, на пляшущие в нем частицы материи или энергии.
            — Похоже, какое-то ионизированное поле. Электризованный газ или вроде того. На твоем месте я бы не держал там руку слишком долго. Если она тебе еще нужна.
            — Ага, — сказал Фабрини. — Если потеряешь руку, Сакс, считай, потеряешь половину своей половой жизни.
            Кушинг стал внимательно изучать механизм.
            — Полагаю, этот диск снизу может быть каким-то генератором. Эта оптическая труба — усилитель. Она направляет поток частиц в заднее зеркало, где с ними что-то происходит. Потом они отражаются на переднюю линзу, и этот голубой луч открывает дыру в пространстве и времени. Господи, что за умы придумали такую штуку!
            Фабрини подошел к переборке. И прежде чем Кушинг успел ему что-то сказать, положил руку на голубое свечение. Рука прошла насквозь. Словно там была не стена, а пустое пространство.
            — Осторожно, — сказал ему Джордж. — Ты же читал, что написал Гринберг. Если это «кротовина», твоя рука может выйти где угодно.
            — Ага, а может вернуться