Мертвое море

домой.
            — Брось, — сказал Джордж. — Ты действительно думаешь, что пришелец открыл портал в наш мир? Зачем ему… или ей делать это?
            У Фабрини, казалось, не было ответа. Он никогда особенно не интересовался наукой. Многое из того, что говорил ему Кушинг, было недоступно его пониманию. Слишком много теории и мало фактов. Он знал лишь, что телепорт может быть выходом, о чем и сообщил остальным.
            — Даже не думай! — воскликнул Джордж. — Ты не пойдешь туда… ты понимаешь, что можешь выйти где угодно?
            — Он прав, Фабрини, — сказал Кушинг. — Пришелец работал над этой штукой. Элизабет говорит, что видела это сияние последние несколько дней. Возможно, он настраивал эту штуку, или вроде того. Ты просто не можешь туда идти. Иначе окажешься где угодно… на какой-нибудь планете в миллионах световых лет от Земли, или в ядовитой атмосфере. Черт, да твои атомы разбросает, как рис на свадьбе. Ты действительно хочешь рискнуть?
            Фабрини улыбнулся.
            — Да, черт возьми.
            Сакс захохотал.
            — Фабрини нужно отдать должное. Мозгов у него — кот наплакал, но яйца у него присутствуют.
            Можно было сказать, что это был первый комплимент, полученный от Сакса, поэтому Фабрини буквально сиял.
            Менхаус покачал головой.
            — Не надо, Фабрини. Послушай Кушинга, ты можешь погибнуть. Не делай этого, ладно? — Он подошел к Фабрини и взял его за руки. — Брось, не надо. Я не хочу тебя терять.
            Фабрини был тронут. Он похлопал Менхауса по спине.
            — Не беспокойся, Олли. Со мной все будет в порядке. Я же итальянец, мать твою. У нас, итальянцев, сильный инстинкт самосохранения.
            — Ага, скажи это Муссолини, — съязвил Джордж.
            Но тот пропустил его слова мимо ушей.
            — Я иду, — с вызовом объявил он. — Если не вернусь, значит это моя глупая ошибка. Но я говорю вам всем, что я уже сыт по горло этим дерьмом. Мне надоело сидеть. Надоело ждать. Надоело надеяться, что кто-нибудь не откусит нам задницы, и мы проживем еще один денек и найдем выход. Я не могу больше. Я считаю, что пришло время действовать. Пришло время рискнуть.
            Джордж даже не пытался отговорить его. Фабрини принял решение, и это было очевидно. Но про себя он подумал, — Фабрини, ты глупый засранец! Прекрати уже напрягать свой член, твой тестостерон тебя погубит. Выживет не тот, у кого яйца больше, а тот, у кого есть мозги.
            Именно это он и подумал.
            Но не произнес вслух, и впоследствии пожалел об этом.
            — Если он хочет идти, — сказал Сакс. — Пусть идет. По крайней мере, у него есть яйца. Чего не скажешь про вас, сосунков.
            Так тому и быть.
            Раз Фабрини решил.
            — Хорошо, — сказал Кушинг. Давай хотя бы привяжем к тебе веревку. Если будет дело дрянь, мы тебя вытянем.
            То, что он сказал, звучало вполне разумно, но у него в глазах было сомнение. Сильное сомнение.
            — Наверху есть веревка, — сказал Сакс. — Я видел, когда мы сюда шли.
            — Несите, — сказал Фабрини.
            Сакс и Менхаус взяли лампу и поднялись наверх. Через пару минут они вернулись с двумя мотками веревки. По сотне футов в каждом. Они связали два конца, понимая, что двух сотен футов будет для Фабрини достаточно, чтобы посмотреть, что по другую сторону. Другой конец они обвязали ему вокруг пояса. Сакс постарался с узлами. Теперь такой веревкой можно было вытянуть автомобиль.
            — Прошу вас в последний раз, — сказала Элизабет. — Пожалуйста, не делайте этого.
            Фабрини был непреклонен. Она отвернулась и встала в дверях, спиной к этому умышленному, как она считала, безумию.
            — Двигайся постепенно, — сказал Кушинг. — Сперва руку или ногу, потом загляни. И задержи дыхание, когда будешь смотреть. Если наглотаешься аммиака или метана, мы уже ничем тебе не поможем. Так что не торопись.
            Другой конец веревки они привязали к железной скамье, привинченной к полу в другом конце комнаты. Чтобы оторвать ее, потребовалась бы пара слонов. Фабрини встал у светящейся голубым светом стены с бледным, напряженным видом. Возможно, он хотел повернуть назад, возможно, хотел поступить благоразумно, но на кону стояло его мужское достоинство. Он не мог пойти на попятную, особенно перед Саксом.
            — Удачи, Фабрини, — сказал Сакс.
            Джордж удивленно приподнял бровь. Что-то в голосе Сакса ему не понравилось. Что-то слишком… Слишком настойчивое? Слишком нетерпеливое?