Мертвое море

Кушинг.
            Именно об этом все они думали, пронизываемые ужасом.
            Джордж уже не раз испытывал страх с момента попадания в Измерения Икс, как теперь все называли это место. Иногда ему казалось, что мозг у него вскипит и вытечет у него из ушей. Настолько было страшно. И не раз. Джордж не был уверен, станет ли труп «Ланцета» апофеозом всех кошмаров, но все шансы на то у него определенно были. Потому что источаемый им ужас был почти осязаемым, он забирался под кожу, как инфекция и превращал нервные окончания в желе. И пока Джордж сидел в лодке, он пришел к выводу, что истинный ужас в отличие от книжного или кинематографического, очень похож на галлюцинации. Как будто с одной крошечной сладкой таблетки мозг переходит в другой режим… Реальность, как таковая, внезапно становится целлофановой, и в ней появляется огромная зияющая дыра. Вот на что это было похоже. Именно на это. Страх переполнял вас и вводил в глубокий ступор.
            — Ладно, это всего лишь еще один мертвый корабль, — сказал Кушинг. — Давайте посмотрим на то, ради чего мы пришли.
            Затем они вдвоем с Элизабет неуверенно взялись за весла и принялись толкать лодку сквозь водоросли в сторону судна. Когда они оказались так близко, что на них упала его холодная, черная тень, Менхаус взял якорь и перебросил через перила, где тот зацепился, ударив в палубу с громким лязгом, словно урна, упавшая на пол склепа посреди ночи. Менхаус стал тянуть лодку ближе, пока затхлый запах раскисшего от воды гроба не ударил им в лицо.
            Оказавшись вблизи, они увидели, что фальшборты «Ланцета» покрыты илом и морскими организмами… существами вроде крошечных губок и рачков. И, конечно же, плотным слоем водорослей, которые, казалось, не просто росли по корпусу, а врастали в него.
            — Посмотрим, смогу ли я забраться наверх, — сказал Менхаус.
            Джордж посмотрел на него с уважением. Парень был напуган так же, как остальные, но делал то, что должен был делать. А это отличительная черта настоящего мужчины, настоящего человека.
            Менхаус подергал якорный трос, проверяя, крепко ли тот держится.
            Оказалось, что крепко.
            Что уже удивительно само по себе. Корабль выглядел прогнившим настолько, — подумал Джордж, — что потяни Менхаус за трос, на него рухнули бы все перила.
            Встав на край лодки, он потянулся, ухватился за якорный трос и стал подниматься вверх, как ребенок, карабкающийся по канату в спортзале. И у него довольно неплохо получалось. Он проявил неожиданное проворство, отчего Джордж решил, что этот старый Весельчак Олли был в старые добрые времена спортсменом. Его ноги скользили по корпусу, соскребая ракушки и комья плесени. Он вскарабкался по тросу фута на четыре вверх, ухватился за перила и перелез через них.
            Потом выглянув, произнес:
            — Я слишком стар для этого дерьма. — Он огляделся и покачал головой. — Господи Иисусе… вы должны…. вы должны это видеть…
            Другого варианта у них уже не было.
            Элизабет поднялась следующей. Она была в хорошей форме, и ей это легко удалось. За ней последовал Кушинг, тоже без проблем. Джордж понимал, хватаясь за трос, что если сорвется, то упадет в водоросли. Но этого не произошло. Потребовались определенные усилия, но он справился. Помогли многолетние физические нагрузки.
            Он перекувыркнулся через перила, чужие руки подхватили его и помогли встать на ноги.
            Палуба из тикового дерева была покрыта слоем высохшей грязи и ила, из которого зловеще торчали панцири мертвых крабов и скелеты рыб. Выцветшие от морской воды и древности, мачты кренились и раскачивались, словно древние дубы. Паруса висели рваными полотнищами, покрытые серыми пятнами плесени и огромными зияющими дырами. Казалось, они были сделаны из серой изношенной марли. От бизань-мачты до фок-мачты, все паруса походили на заплесневелые саваны, разорванные на ленты. Большинство штагов сгнило, кливера вообще отсутствовали. Комья водорослей и грибка висели, запутавшись, в остатках снастей, обмотанных вокруг топов мачт и рей, украшавших, словно паутины стрелу грот-мачты. От форпика до кормы «Ланцет» походил на мертвое, разлагающееся существо, эксгумированное из грязной могилы, сочащееся слизью и опутанное сетью грибка и различных мерзких наростов.
            Все пахло морской водой, древностью и распадом.
            Грязные палубные доски скрипели под ногами, а мачты стонали, будто готовые рухнуть в любой момент. Кают-компания была покрыта наростом какого-то желтого мха. В носовой части находились