Мертвое море

что все, что он узнал, было собрано из журнала Прина и чистых домыслов. Невозможно было достоверно знать уровень отчаяния, ужаса и безумия, охвативших этот корабль и души его обитателей.
            Казалось, Гринберг избегал темы Туманного Дьявола, предпочитая физические термины.
            Он рассказал, что УВМИ в течение многих лет экспериментировали с магнитными полями высокой интенсивности, пытаясь создать пульсирующее или вихреобразное поле, которое образуется случайным и естественным в образом в районе Саргассова моря или Треугольнике Дьявола… Это приводило к разным последствиям. Иногда к комичным, иногда к катастрофическим.
            — То, чем мы занимались в рамках «Проекта Нептун», а позднее, в частном порядке, — нашего собственного, «Процион», во многом основывалось на эйнштейновской единой теории поля, которая, как вы знаете, была попыткой объяснить базовое единство электромагнитных, гравитационных и субатомных сил. Эйнштейн не закончил работу над ней, но многие, очень многие из нас долгие годы работали в том направлении. Пытались получить практический, прикладной результат из теоретических соображений.
            Он рассказал, что в «Проционе» вместе с остальными вынашивал идею, что притяжение между молекулами может изменяться ионизированным полем, которое на тележаргоне еще называют силовым. Это поле, по сути, создает разрыв в пространственно-временной ткани и позволяет введение или извлечение материи из другого измерения. То есть перенос материи из одного пространственного измерения в другое.
            — И у вас получилось? — спросил Кушинг.
            — Да, получилось, — ответил Гринберг, казалось, не особо радуясь этому. — Мы разработали генератор, который создавал не упомянутую уже воронку или поле, а мог в некоторой степени заставить их открыться, если вам известно местонахождение тех спорадических вихрей.
            — Он заработал, и вы оказались здесь?
            — Да. Генератор заработал… но количество энергии, которое должно было сгенерировать это поле, разнесло штуковину на куски. Она взорвалась, как фейерверк на Четвертое июля. К тому времени, как пожар на борту «Птолемея» был нашими силами потушен, мы оказались в этом месте. Если вы читали мое письмо, как вы говорите, то понимаете, что происходит, когда воронка переносит вас в четвертое измерение, а затем снова в это место, которое по моему твердому убеждению является фракталом.
            — Этот переход через четвертое измерение, — сказал Джордж, — происходит довольно быстро.
            Гринберг кивнул и щелкнул пальцами. — В считанные секунды. Вы преодолеваете фактически бесконечное расстояние, хотя и делаете это в гиперпространстве.
            Элизабет слушала Гринберга с безучастным видом. Ей не нравился этот человек, и она даже не пыталась скрыть это. Конечно же, он ее узнал, но она встретила его подчеркнуто прохладно. Все сводилось к тому, что она считала Гринберга глупцом. Глупцом, который был виновен в смерти ее дяди, а так же, несомненно, в смерти других людей.
            Поэтому она продолжала молчать.
            Менхаус просто слушал.
            Когда Гринберг окончательно утомил всех своей теорией пространственно-временных аномалий, будь они природными или искусственными, Кушинг поднял на борт механизм пришельца. Гринберг был в экстазе. Он снова и снова заставлял пересказывать ему всю историю. Ибо это был образец внеземной технологии, сконструированный интеллектом, превосходящим человеческий на множество световых лет. Этот механизм, телепорт, был истинной мечтой членов проекта «Процион». Но в отличие от их версии — которая занимала на палубе «Птолемея» все доступное пространство, весила свыше тонны, требовала три работающих совместно генератора для производства необходимой энергии, и взорвалась через пять минут работы — эта была настоящим чудом техники. Как если сравнивать конный экипаж со сверхзвуковым истребителем, сказал он.
            Он поднял механизм, затем снова поставил на палубу.
            — Удивительно… он не весит даже пяти фунтов. Бьюсь об заклад… да, бьюсь об заклад, этот диск — своего рода генератор холодного синтеза. Он может питать электричеством с десяток заводов, а может и целый город.
            Но волнение не пошло ему на пользу.
            Тяжело дыша и дрожа, он сел на палубу. Закашлялся и сплюнул кровь.
            Вид у него был неважный. На черепе у него были проплешины, а на руках и шее — открытые язвы.
            — Лучевая болезнь, — объяснил он. — Я получил сильную дозу радиации.