Мертвое море

кусок теста.
            — Нет еще, — ответил Гослинг.
            Портер положил на поднос приправы и направился в кают-компанию.
            Гослинг обошел кухню. Рабочие столы из нержавеющей стали сияли чистотой, а натертый чистящим средством кафельный пол пах сосной. Гослинг изучил ряды сверкающих печей, заглянул в кладовку, провел рукой по холодной стальной двери огромной морозильной камеры. Порылся в шкафах, изучил провизию, заглянул в ящики со столовыми приборами.
            — Если вам нужно что-нибудь, — сказал Смоллз, не отрывая взгляда от теста, — дайте мне знать.
            Гослинг улыбнулся.
            — Мне ничего не нужно, Бобби. Просто не спится.
            Смоллз был пятидесятилетним мужчиной плотного телосложения, с седеющими волосами «ежиком» и косматыми бакенбардами, почти переходившими в усы. Он мог бы сойти за копа из викторианского Лондона, но западно-техасский выговор быстро стирал это сходство.
            — Да, сегодня всем нам не спится, мы же мыслящие твари, — сказал Смоллз.
            — Ты знал Стокса, верно, Бобби? — спросил Гослинг, как бы между делом. — Того парня, который…
            — Конечно, я знал его. Хороший был малый. Это был всего лишь второй его рейс. Да, я его знал.
            — Он никогда не казался тебе… забавным, что ли?
            — Забавным? Имеете в виду, умел ли он хорошо шутить? Да, сэр, язык у него был хорошо подвешен.
            — Я не это имел в виду, — сказал Гослинг.
            Смоллз кивнул. Он продолжал смотреть на свое тесто.
            — Вы имеете в виду, не считаю ли я его сумасшедшим? Склонным к нервным срывам? Или глубокой депрессии? Нет, мистер Гослинг, не считаю. Полагаю, он был вполне уравновешен, как и все остальные.
            — Да, я тоже так считаю.
            Смоллз начал разминать тесто на посыпанном мукой столе.
            — Вот туман этот, он забавный. Такой густой и сверкающий. Давно уже ничего подобного не видел. — Гослинг замер. — Ты видел такое раньше?
            Смоллз поднял на него глаза. Они были серыми, как лужи на бетонном полу.
            — Вы говорите, что всю жизнь плаваете по Атлантике, и никогда не встречали ничего забавного?
            Гослинг облизнул губы.
            — Ну, может, пару раз. Так, пустяки. Странные отклонения компаса… и тому подобное. Назовем это «атмосферные помехи».
            Но Смоллз, похоже, не поверил ему. Он вернулся к своему тесту, и стал раскатывать его скалкой, размером с бейсбольную биту.
            — Я плаваю в этих водах уже тридцать лет. Давным-давно я служил палубным матросом на сухогрузе. Он назывался «Честер Р». Мы везли крупный груз зерна в Бермуды из Чарльстона. Примерно через час после отплытия, мы связались по радио с Хэмилтоном. Все в порядке, все в порядке. А потом мы вошли в туман… очень похожий на наш. Вот это был туман, так туман. Густой, пахучий, и как-то странно светящийся.
            У Гослинга пересохло горло. Пока сходство было довольно точным.
            — И что потом?
            — Когда в тех водах твой корабль проглатывает желтый туман, начинает всякое твориться. Знаете, у нас крутился компас, и мы не могли найти курс. Пеленгатор сдох, «Лоран» тоже, — сказал Смоллз, без тени эмоций. — Да, перепугались мы не на шутку. Многие из нас. Радио принимало лишь мертвый эфир в полосе высоких и боковых частот. Радар показывал нам какие-то штуки, которые то появлялись, то исчезали. Систем спутниковой навигации в те времена еще не было, но не думаю, что это что-нибудь поменяло. Вы так не думаете?
            Гослинг согласился.
            — Как долго вы находились в тумане?
            Смоллз пожал плечами.
            — Около часа, согласно хронометру. Мы все время плыли вслепую. Мы даже проскочили Бермуды, хотя не отклонялись от курса. Отклонись мы на пару градусов, и мы прошли бы мимо, оказались бы по эту сторону от Азорских островов, которая нам хорошо известна. Но мы очутились вовсе не там. Когда туман рассеялся, мы были совсем не рядом с Бермудами, и уж точно не посреди Атлантики, как вы могли уже подумать. Нет, сэр. Мы были к северу от Подветренных островов в Карибском море.
            — Хочешь сказать, что вы шли на восток, а оказались за тысячу миль к югу от своего последнего местоположения? — спросил Гослинг. — И это всего за час?
            — Все верно. Так оно и было. — Смоллз начал нарезать из теста алюминиевой формой печенье. — В это трудно поверить, правда? Да, представляю, как наш бедный капитан будет объяснять такой навигационный прокол владельцам судна. Не