Мертвое море

завидую ему. Знаете, что я вам скажу, сэр? Если вы окажетесь в Саргассовом море, как мы, звезды будут благоприятными, а условия подходящими для странных дел, вы столкнетесь как раз с тем, с чем столкнулись здесь мы. Сегодня люди называю это «Бермудским треугольником» и много чем еще. Но я человек старой закалки. Для меня это Саргассы. Саргассово море. Тот треугольник, о котором они брешут, лишь касается южного края Саргасс, но большая часть тех кораблей и самолетов имеют проблемы именно в Саргассах. Я знаю, потому что был на одном из них.
            Гослинг знал Смоллза слишком хорошо, чтобы не доверять ему. Но Саргассово море не было тайной. Оно существовало на самом деле. Это была овальная область в западной части Северной Атлантики, примерно между восточным побережьем США, Вест-Индией, и Азорскими островами. В отличие от других морей, граничащих с сушей, Саргассово море было окружено океаническими течениями — Гольфстримом, Северной Атлантикой, Канарским и Северным Экваториальным течениями — которые омывали его, двигаясь по часовой стрелке и создавая в его границах мертвый штиль. Из-за штиля Саргассы являлись огромной пустыней плывучих водорослей. Во времена парусников это место называлось «Морем Потерянных Кораблей», из-за большого количества судов, попавших в штиль или застрявших в его огромных скоплениях водорослей. И в царстве морского фольклора оно имело вековую репутацию моря исчезнувших или брошенных судов, кораблей-призраков, морских чудовищ и странных явлений.
            Но Гослинг знал, что эти рассказы были чистой выдумкой.
            Иначе и быть не могло.
            Современные танкеры и сухогрузы проходили через Саргассы без проблем. Лишь у небольших судов винты могли запутаться в водорослях. А что касается остального… если морякам нравиться травить байки, что ж, пусть травят.
            — Буду иметь это в виду, — сказал Гослинг.
            — Имейте, — сказал ему Смоллз. — Рано или поздно мы выберемся отсюда. Может, вернемся к своему курсу, а может, окажемся у Багам… или где-нибудь в совершенно другом месте.
            Совершенно другом.
            Последняя фраза была полна намеков, над которыми Гослинг даже задумываться не хотел. Особенно сейчас. Он сказал Смоллзу, что позже они соберутся и поговорят обо всем подробнее. Смоллз ответил, что в обозримом будущем в его графике будет полно свободного времени.
            И Гослинг снова проигнорировал то, на что намекал Смоллз.
19

            Какого черта я ищу? — подумал Гослинг.
            Но он не знал. Не мог знать. Особенно сейчас. Он спустился в машинное отделение, в кормовой части корабля, и пробирался по левобортному трапу в рулевой отсек. На металлических ступенях, выкрашенных в отвратительный желтый цвет, напоминавший Гослингу цвет рвоты, он увидел темные пятна крови, оставленные Стоксом. Можно было принять их за высохшую грязь или жир. Но если знаешь, что случилось… то мысленно можно представить себе Стокса, ковыляющего по трапу, истекающего кровью и кричащего, с лицом, превратившимся в маску страха и боли… Это вовсе не так легко.
            Это была кровь.
            Возможно, потребуется растворитель лака, чтобы оттереть засохшие пятна.
            Гослинг спускался по ступеням, изучая кровавые следы и стараясь не наступать на них, словно ребенок, избегающий трещин в тротуаре. Он даже не осознавал, что так делает. Стоя у подножия трапа, он смог оценить безумный полет Стокса к спардеку. Да, Гослинг смог оценить его… но так и не смог осознать глубин того чистейшего безумия, поразившего разум парня.
            На переборках осталось несколько неотмытых пятен.
            Спустившись в рулевой отсек, Гослинг задержался.
            Он по-прежнему не был уверен, чего ищет. Стокс утратил рассудок здесь, и возможно, Гослинг рассчитывал найти причину, лежащую где-то, как выброшенная тряпка. Рулевой отсек был огромным помещением, в котором размещался гигантский квадрант, поворачивающий руль. Прямо перед ним находилась мастерская с различными токарными, сверлильными, шлифовальными и фрезерными станками.
            Гослинг прошел в главное машинное отделение, ощущая гул и вибрацию гигантского завода. Котлы производили пар, который подавался в турбины высокого и низкого давления, соединенные с гребным валом  посредством редукторов. Комната — если ее можно было так назвать — напоминала пещеру. В нее можно было поместить трехэтажный дом, и еще осталось бы место. Все машинное помещение было опутано трубами, каналами и армированными