Мертвое море

— Думаю, мы оба все прекрасно понимаем, не так ли?
            Кушинг лишь пожал плечами. Окей, предосторожности в сторону. Он больше не будет взывать к разуму этого человека… Даже если тот будет пороть полную чушь. Пусть Сольц верит, что они потерялись в ином измерении, что провалились в Треугольник Дьявола.
            Почему нет? Может, так оно и есть.
            — Что это там? — вдруг взволнованно воскликнул Сольц. — Смотри! Что это? Акула? Или кит?
            Кушинг посмотрел, но ничего не увидел.
            — Где?
            — Там! — сказал Сольц, тыча пальцем в воду.
            Кушинг увидел проплывающую под ними гигантскую тень. Дрожа и раскрыв от ужаса рот, Сольц переместился в центр крышки люка. Кушинг подполз к самому краю, пытаясь разглядеть гостя. Это была огромная рыба, футов сорок в длину. Буро-зеленое тело было испещрено белыми пятнами и темными поперечными полосами. Это мог быть кит… но когда он проплывал мимо, Кушинг заметил, что его голова заканчивалась заостренным хоботом, светящимся, как рождественская елка. Существо, казалось, вращалось в воде, как штопор.
            Странная, невероятная рыбина.
            Она уплыла и больше не вернулась.
            — Думаю, это какая-то разновидность китов, — сказал Кушинг, неуверенный, облегчение или беспокойство ему причиняет мысль о существе такого размера. — По-моему, безобидная.
            — Думаешь? Мне она не показалась безобидной.
            — Она ушла. Не беспокойся.
            Сольц продолжал вглядываться в воду сквозь толстые стекла очков.
            — Ты много знаешь о природе, не так ли? О море и его обитателях. Откуда это экономист знает о подобных вещах?
            — Я несостоявшийся натуралист, — признался Кушинг. — Читаю книги на разные темы. Морская жизнь случайно оказалась одной из изучаемых мною тем.
            — А у меня из-за глаз со чтением одни проблемы. Голова начинает болеть. Я рассказывал тебе о своих головных болях?
            Кушинг понял, что сейчас узнает о них все.
17

            — Держись, — сказал Гослинг, и это слово было наполнено жутким смыслом. Джордж промолчал.
            Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. Он вцепился себе в колени так сильно, что пальцы побелели. Предельно напряженный, он ждал. Сердце бешено колотилось в груди.
            В горле пересохло так, что ему с трудом удалось обрести голос.
            — Мне страшно, — признался он. — Господи, мне страшно.
            — Сохраняй спокойствие, — сказал Гослинг.
            Ожидание было хуже всего. Когда не знаешь, что и когда случится, если случится вообще. Сейчас Джордж много думал о Лизе, о сыне Джейкобе и тех славных воскресных деньках. Хуже всего было то, что он искренне не верил, что увидит их снова. И больше у него не будет тех воскресных дней.
            Просто сохраняй спокойствие, — сказал он себе. Как говорит Гослинг. Вот что ты должен делать. Сохранять спокойствие.
            Чушь собачья.
            — Они почти нас настигли, — сказал Гослинг.
            Но откуда он знает, если дверь застегнута за замок? Возможно, он просто чувствовал это, как и Джордж — давление, медленно нарастающее в море за плотом. Джордж был уверен, что он чувствует его сквозь прорезиненный пол… Тяжесть, ожидание, покачивание, словно от воздуха, разгоняемого поездом. Перед самым столкновением.
            Сохранять спокойствие было просто невозможно. Даже у Гослинга был встревоженный вид. Он был бледным, несмотря на загар. Глаза метались, словно шарики рулетки. Он изо всех сил вцепился в обшивку.
            Ну вот.
            Джордж почувствовал это. Почувствовал это и Гослинг. «Оно» или «они» только что проплыло под ними на такой скорости, что плот подбросило вверх на несколько дюймов.   Море буквально вскипело.
            — Они под нами, — сказал Гослинг.
            Так оно и было.
            Многие десятки тех светящихся рыб или существ. Они плыли у самой поверхности и даже задевали плот. Забавно, что исходящий от них свет — пульсирующий бледно-зеленый свет — заполнил интерьер плота, словно рентгеном просветив днище, так что стало видно очертания воздушных камер, каждый шов и стежок.
            Да, это было удивительно. Воистину удивительно.
            Но ни у Джорджа ни у Гослинга не было возможности, чтобы адекватно оценить феномен, потому что плот сейчас подбрасывало, как на американских горках. Удары следовали друг за другом. Море бурлило,