Мертвое море

плот раскачивался. Джордж изо всех сил стиснул зубы, ожидая, что камеры начнут лопаться, и они пойдут ко дну.
            Но этого не случилось.
            Плот был специально разработан для использования в бурном море, и никакая тряска не смогла бы потопить его. Именно поэтому он состоял из нескольких воздушных камер, а не из одной.
            Гослинг не раз говорил ему об этом, но сейчас Джордж не помнил ничего. Он видел лишь странное свечение и ощущал дикую качку, отчего мотался из стороны в сторону, то и дело натыкаясь на Гослинга.
            Потом удары прекратились, и сияние исчезло, как будто кто-то погасил лампу.
            Пару минут спустя Гослинг подошел к двери и расстегнул ее. Снаружи снова не было ничего, кроме моря и тумана, двигавшихся в унисон.
            — Они ушли, — сказал он. — А мы все еще здесь.
18

            — Я хочу есть, — сказал Сакс после долгого молчания. — Что, парни, скажете, если мы прирежем Фабрини и перекусим им?
            Менхаус издал низкий, сухой смешок. Кук промолчал. Крайчек просто смотрел. Фабрини сжимал и разжимал кулаки.
            — Имею в виду, если это будет долго продолжаться, — не унимался Сакс, — нам придется кого-нибудь съесть. Я выбираю Фабрини. Скажем прямо, он самый ненужный.
            — Нет, ты ошибаешься, Сакс, — сказал Фабрини. Я слишком тощий. Нам нужна жирная задница. Такая как ты, например. Здоровенное, толстое трепло. Жирный баклан, приготовленный в собственном соку.
            Сакс фыркнул.
            — Ты слышал, Менхаус? Он хочет мой сок. Только и думает о моем члене.
            Кук, казалось, не замечал остальных. Он смотрел на туман, смотрел на Крайчека, но в основном смотрел на Сакса. Тирада Крайчека о ждущем в тумане дьяволе не прошла для него даром. Казалось, он чувствовал это иначе, когда закрывал глаза. Нутром ощущал чужое присутствие. Может, это было чистое воображение, а может, и нет. Но существовала гораздо более явная и актуальная опасность. Это Сакс.
            — Еда сейчас не лучший вариант, — проворчал Менхаус. — Я б не отказался от холодного пива.
            — Заткнись, — сказал Фабрини.
            — Бессмысленно говорить об этом, — сказал Кук. — Нужно быть реалистами.
            Сакс удивленно вскинул руки.
            — Черт, это ты, Кук? Кто пошатнул твою клетку? Тише, парни, пусть говорит.
            Кук прищурил глаза.
            — Я только сказал, что нам нужно быть реалистами. Нет смысла говорить о пиве. Нам придется довольствоваться аварийным пайком, пока… пока не появиться что-то другое.
            — Смотрите-ка, — сказал Сакс, — мистер Реализм заговорил.
            — О, да заткнись уже, — сказал Фабрини.
            — Почему бы тебе не пойти и не трахнуть свою мамочку, Фабрини? — прорычал Сакс.
Фабрини поднялся на ноги, лодка слегка качнулась.
            — Я сыт тобой уже по горло, Сакс. Ты нарываешься.
            Сакс невесело ухмыльнулся. Он медленно встал, словно давно был готов к этому. С тех пор, как корабль пошел ко дну, он неустанно провоцировал Фабрини на агрессию. И конечно, теперь он с удовольствием осознавал, что этот момент настал. Он любил манипулировать людьми. Понимание того, что нажатием нужным кнопок можно вызывать у людей желаемую реакцию, давало ему ощущение власти. Как в случае с Фабрини, например. Горячими головами управлять проще всего.
            — Прекратите, — сказал Кук. — Нельзя драться в лодке.
            Он пытался придумать причину, почему нельзя. Потому что это неправильно? Потому что это по-детски? Потому что они могут опрокинуть лодку? Но нет, причина, над которой он думал, была вовсе не в этом. А в чем-то гораздо более крупном и могущественном. Они не могли драться, потому что они были людьми. Они были людьми, и это чего-то значило. Потому что люди были редкостью в этом новом, враждебном мире. И если там действительно был какой-то зловещий дьявол, некий кукловод, им стоило держаться вместе. Нужно было показать этой твари, что люди всегда держатся вместе. Всегда выступают единым фронтом против беды.
            Возможно, это звучало немного идеалистично и пафосно, но Кук понимал, что это было важно. Им нельзя становиться марионетками, игрушками, развлечением в руках злобного, безжалостного существа. Потому что междоусобица лишь ослабит их… и сделает его сильнее.
            — Пожалуйста, — сказал он им. — Прекратите. Разве вы не видите, что делаете?
            Но они проигнорировали его и продолжили обмен колкостями, большинство из которых