Мертвое море

будет неправильно.
            Конечно, эти слова были очень отрезвляющими, но все они уже не раз прогоняли эти мысли у себя из головы.
            — Не увлекайся, — наконец сказал Гослинг.
            — А я и не думал увлекаться. Напротив, учитывая обстоятельства, я стараюсь быть реалистом. С этим туманом что-то не то. И море какое-то странное. Даже воздух… вы же заметили, что даже воздух…
            — Какой-то неправильный? — сказал Джордж. — Слишком густой или слишком жидкий, слишком влажный или слишком сухой. Но определенно неправильный. Да, думаю, мы все это чувствуем. Как будто… как будто здесь атомы вывернуты наизнанку.
            Какое-то время они смотрели друг на друга, не говоря ни слова.
            Наконец, Кушинг нарушил молчание.
            — Я скажу вам кое-то, парни. Мы в полной заднице. И все это знаем. А еще здесь опасно. Дело в том, что что-то затянуло нас сюда, и я готов поспорить, что, что бы то ни было, оно может выкинуть нас обратно. Как только захочет.
22

            Сакс сразу же понял, что перед ним труп.
            — Эй, парни, — сказал он, на этот раз как можно более миролюбиво. — У нас тут утопленник.
            Все четверо с тревогой посмотрели на воду. Тело плавало лицом вниз. Из-за сильного вздутия одежда на нем лопнула, кожа была ярко-белой и сильно сморщенной. Когда оно подплыло ближе, они увидели, что оно без спасательного жилета.
            — На нем военная форма, — сказал Фабрини. — Какого черта здесь плавает солдат?
            — По той же причине, что и мы, — ответил Менхаус.
            — Может, где-то затонул военный корабль, — предположил Кук.
            Это вдохновило Крайчека на очередную «теорию заговора». Она касалась военных, которые играли с технологиями, в которых не разбирались — как дети с пультом управления — и не имели четкого понятия, какие двери могут открыть и каких тварей или силы могут разбудить.
            — Что за хрень ты там бормочешь? — спросил его Фабрини.
            Но Крайчек лишь хихикнул.
            — Да, — сказал он. — Да.
            Фабрини вопросительно посмотрел на Кука, но тот лишь пожал плечами. Он отлично понимал, о чем говорит Крайчек, но не собирался пускаться в рассуждения касаемо теории Крайчека о военных, пытавшихся пробить дыры в другие измерения. Может, так оно и было, и это дело стоило закинуть на ту же верхнюю полку, где пылится «филадельфийский эксперимент».
            — Заткнитесь вы все, — сказал Сакс. — Хватит слушать этого дебила. Он чокнутый, этим все сказано.
            Когда они подплыли ближе, Сакс зацепил ножом солдата за ремень и втащил в шлюпку.
            — Менхаус, вытащи свой палец из задницы Фабрини и помоги мне, — сказал он. — Остальные… оставайтесь на месте.
            Фабрини и Кук холодно посмотрели на него.
            Крайчек ухмыльнулся.
            — На что пялитесь, девочки? — сказал Сакс. — Найдите, чем заняться. Пойдите, побрейте киски или еще чего-нибудь. Господи Иисусе, ну и компания. — Он покачал головой. — Не успеешь, отвернуться, Менхаус, как они будут долбить друг друга в задницу. По глазам их вижу. Для них это как день свадьбы. Как только Фабрини вернется домой, сразу бросится писать, «Дорогой дневник, Кук в меня кончил. Это был самый счастливый день в моей жизни, с тех пор, как я отсосал у Лайбраса. Какой парень! Какой парень!»
            — Что, черт возьми, я должен делать? — сказал Менхаус, глядя на труп солдата. — Господи, ну и вонь.
            — Просто подними его, смышленыш.
            — Я? — удивился Менхаус.
            — Нет, коротышка у тебя в штанах. Ты, конечно. Может, у сержанта Йорка есть что-нибудь для нас полезное.
            — Да ну, Сакс, он же гнилой весь, — заскулил Менхаус.
            — Фабрини такой же, но раньше это тебя не останавливало.
            — Не надо, Сакс, — сказал Кук, — Оттолкни тело в сторону… оно может привлечь кого-нибудь.
            — Ага, только этого не хватало, — согласился Менхаус. — Нам не надо, чтобы за ним что-нибудь приплыло.
            Сакс нахмурился.
            — Хватай его под руку. Он не кусается.
            Фабрини рассмеялся и покачал головой.
            — А почему бы тебе самому не сделать это, босс?
            Лицо Сакса приняло каменное выражение.
            — Потому что я сказал Менхаусу сделать это, придурок. И, как ты уже сказал, я здесь босс.
            Фабрини с треском пукнул.
            — Это тебе, босс.
            Менхаус