Месть Осени

явно не намечалось.
Разумеется, она не забыла, как целительница спасла их на площади, не позволила внуку приблизиться с подвеской, что вычисляла стихийников. Однако старалась поменьше думать о загадочной бабке. Раз никак себя не проявляет, уже неплохо. Но вот поди ж ты… Проявилась…
– Ничего не говори Эрму, – велела Мари Тему, слышавшему распоряжение госпожи Рирден. – Он обязательно вмешается и сделает только хуже.
Повезло, что стражник сегодня занят ремонтом крыши с другими работниками–мужчинами и не заметит отсутствия тайной Принцессы в гостинице.
– Но врать друг другу – последнее дело, – воспротивился мальчишка.
Мари с трудом удержалась, чтобы не напомнить ему обо всех проказах на срединной территории. Но сдержалась. Она понимала, что имел в виду Тем. Детские выходки – это одно, а ложь в сложившихся обстоятельствах – совсем иное.
– Знаю, что поступаю дурно, – призналась Мари. – Но лучше мне сначала все разведать в одиночку. Бабке что-то от меня нужно. Иначе какой смысл приглашать? Хотела бы выдать, давно выдала, ведь так?
– Так, – признался Тем нехотя.
– А это отличный шанс выведать что-нибудь полезное. Вдруг целительнице известно, как найти вход в наш мир?
Для Тема это был о-го-го какой аргумент.
– Ладно, не скажу ничего Эрму. Но ты это… поосторожнее выведывай…
Мари впервые вышла на улицу после казни Сесилии и, едва сделав пару шагов, осознала, как соскучилась по свежему воздуху. Как не хватало его в четырех стенах. Она нарочно шла медленно. Глядела, разумеется, больше под ноги. Как и все вокруг. И все же наслаждалась «прогулкой», стараясь не думать о том, что ждет в доме номер двадцать восемь на Темной улице.
Целительница встретила «помощницу» без восторга.
– Тебя только за смертью посылать. Идет, нога за ногу. Раз я прийти велела, бежать надо, а не плестись.
– Прошу прощения, госпожа Кин, – пробормотала Мари.
– Ничего ты не просишь, – бросила та. – Точнее, язык просит, а сама нет. Считаешь себя птицей высокого полета. Ну да ладно. Мне ты и такая сойдешь.
Мари пробрал озноб. Что значит «сойдешь»? Но спрашивать она не посмела.
Целительница махнула рукой, приглашая вглубь дома. Да не в гостиную, как в прошлый раз, а в иное помещение – то, где она готовила целебные настойки. У Мари сжалось сердце при виде склянок с порошками и перемолотыми травами. Перед глазами встала Веста, работающая в лаборатории дома в Шеруме. В такие моменты она не выглядела Королевой. Облачалась в простое платье, собирала густые волосы в хвост и вдохновенно сыпала в котел ингредиент за ингредиентом. Мари столь явственно представила мать, что на глаза навернулись слезы, что не укрылось от внимательного взора госпожи Кин.
– Реветь собралась?
– Нет.
– Ой, только не ври. Меня не проведешь, стихийница.
Мари подавила гнев и призналась.
– Вспомнила маму. Как она работала над зельями. Вот и все.
Целительницу устроил ответ.
– Ясно, – проговорила она со вздохом. – Жаль, ты не унаследовала ее талант. Зато получила другой дар. Точнее, его отголосок. И даже не при рождении. Но об этом как-нибудь в другой раз поговорим. Сейчас мне нужно от тебя кое-что другое.
У Мари похолодели ноги. Святые небеса! Да что от нее хотят?!
Ответ она получила мгновенно.
Госпожа Кин щелкнула пальцами и… Мари сжала зубы, чтобы не закричать. Боль разлилась по всему телу, а ее эпицентр находился на запястьях. Чудилось, будто вены вот-вот взорвутся, и кровь брызнет фонтаном в разные стороны.
– Молодец, – похвалила целительница. – Терпеливая. Только не вздумай наделать глупости. Превращу в пепел, как подружку на площади.
– Сесилия не моя подружка, – прохрипела Мари, морщась от боли и ярости, еще не понимая, что с ней сотворили. – Какой смысл вообще было ее убивать? Вы же поняли, что мы с мальчиком здесь не по своей воле. Значит, знали, что и Сесилия тоже.
– Заступаешься за девку? – усмехнулась госпожа Кин.
– Нет. Она мертва. Толку от заступничества? – Мари зажмурилась. Кровь бежала по венам быстрее, чем требовалось, и это не желало прекращаться. – Но я не понимаю – зачем? Сесилия натворила немало дел дома и заслужила наказания. Но не смерти по ложному обвинению.
Раздался щелчок, и Мари рухнула на колени. Новой боли не последовало, бабка просто продемонстрировала превосходство.
– Поговори у меня, стихийница! Не тебе рассуждать о наших порядках! Ты жива только потому, что я позволяю. Ты и твои приятели. Захочу, внучок быстро до вас доберется. А теперь вставай. Есть работа.
Мари поднялась, отряхнула платье.
Как же сильно она изменилась с тех пор, как узнала об истинном происхождении. Язык