Месть Осени

где жильцов поменьше. А у нас слишком много народа.
– Их еще не поймали? – спросила Мари, очнувшись от «полудремы», в которой проводила большую часть дня. В собственных мыслях куда уютнее, нежели в серой реальности.
Сентябрь подходил к концу. Опадающие листья прибивало дождем к земле или носило по мощеным дорогам потоками воды. Не как маленькие кораблики, а, скорее, как утопленников, что не пожелали остаться на дне.
– Не поймали, – охотно просветил охранник. – Говорят, они уезжали из Восточного после истории со стихийницей. Здесь было слишком… хм… шумно. И многолюдно. «Охотились» в других городах. Поменьше. А теперь объявились. Принялись за старое.
– Не понимаю, – пробормотала Мари. – Маги такие могущественные. Неужели, нет средств, чтобы выследить одну единственную банду?
– Ш-ш-ш, – Марла предостерегающе ткнула ее в плечо. – Не нам о делах магов рассуждать.
– Не нам, – согласился с кухаркой охранник. – С другой стороны, зачем им вмешиваться? Не их же грабят.
– Ух!
Разговорчивый парень тоже получил от Марлы. Большой деревянной ложкой по лбу. Той, что она помешивала похлебку в огромной кастрюле.
– Все, хватит болтать! – разъярилась кухарка. – Вон из-за стола! За работу!
Мари нынче ждала работа вовсе не в гостинице, а на Темной улице. Теперь она бывала там три-четыре раза в неделю. Госпоже Рирден такое положение дел не нравилось, но отказать целительнице она не смела. Но нашла выход из положения. Урезала жалованье Мари почти вдвое. Справедливо с одной стороны. Вот только на другой работе не платили ни единой монеты. С какой стати? Когда ты в сетях мага, будто в паутине, какая тут плата? Хорошо, что Мари не нуждалась в деньгах. Крыша над головой есть. Как и место за столом. Так что и с половиной жалованья можно прожить, не бедствуя.
На что тратиться-то? Одежды пока хватает: скромной и серой. Разве что пироги покупать раз за разом. Но Мари заходила в лавку Томаса все реже и реже. При виде парня вспоминался Еллу. Рассказывать о его жизни в Орэне было никак нельзя, а поедать пироги, храня та-а-акой секрет, подло. Тем более, бабушка Томаса до сих пор жива. Провела всю жизнь в одиночестве. Осталась верной пропавшему мужу.
– Опять плелась нога за ногу? – ядовито поинтересовалась целительница, встретив помощницу в дверях.
– Простите, госпожа Кин, – поспешила извиниться Мари, ни капли не испугавшись грозного тона.
За время, что она замораживала здесь зелья, научилась определять, когда целительница сердится всерьез, а когда лишь делает вид. Нынче бояться нечего. Настроение у нее хорошее, хоть и старается это скрыть за напускным недовольством.
– Чего молчишь-то, стихийница? Язык проглотила? – поинтересовалась госпожа Кин минут десять спустя. Она помешивала почти готовое зелье для лечения мигрени – жидкость болотного цвета, а Мари внимательно наблюдала за процессом.
Это означало, что госпоже Кин скучно, и она не прочь «поболтать». Точнее, ответить на вопрос о целебном действии зелья или работе в целом. Мари подыгрывала. Всегда. Игрушке следует оставаться любимой, коли не хочет накликать гнев.
– У этой настойки сложный рецепт? – спросила, мастерски изобразив любопытство. – В прошлый раз рецепт лекарства от желудочных проблем был на четырех страницах.
– Этот попроще, – отозвалась целительница без энтузиазма. – Что мы все о рецептах, да о рецептах. Лучше расскажи, как у тебя дар появился. Второй дар.
Мари недоуменно прищурилась. Она помнила слова о неком приобретенном таланте, но понятия не имела, в чем он заключался. Находить неприятности, не иначе.
– У тебя дар провидения. Точнее, его отголосок.
Сказать, что Мари удивилась, ничего не сказать.
– Не может быть. Я не… – она осеклась.
Отголосок? Почему, собственно, нет? Ей вечно снятся особые сны, которые посещает гадалка Вирту.
– Я не умею предсказывать будущее, – проговорила Мари, хмурясь. – Однако иногда в сновидениях вижу странные вещи. Но откуда у меня эта способность? Считается, что провидение не сочетается с погодным даром. Ты либо предсказатель, либо стихийник. За всю историю нашего мира существовал только один пророк, который мог управлять погодой. Но в нем текла и людская кровь. Грешок предков.
Госпожа Кин слушала с неподдельным любопытством, не забывая помешивать зелье.
– А ты, смотрю, интересовалась историей вопроса, – усмехнулась она.
– Не нарочно. То есть… – Мари на секунду задумалась, стоит ли рассказывать, но потом решила не скрытничать. – Меня потеряли в младенчестве. Родители. До пяти я росла с приемной матерью. Она была гадалкой. Думаете, дело в ней? Она сумела вложить в меня часть способностей?
– Возможно.