Месть Осени

в Зимний Дворец и Тема. Прежде чем отпускать его на срединную территорию, следовало выяснить, что он знает. А главное, объяснить, о чем стоит рассказывать окружающим, а о чем молчать.
По дороге Грэм не задавал вопросов. Не время для них. Живы, и ладно. Но Мари постоянно ощущала его взгляд: одновременно и радостный, и тревожный. Добрались до основного города и замка Крона без проволочек. Витт едва держался на лошади, но не дал слабину. Через Зеркало попали в Зимний Дворец. Появились к огромному изумлению стражников.
– Никому ни слова, – велел Грэм. – Если новость просочится до официального объявления, обещаю лично выдворить каждого из вас из Дворца. Без права на возвращение. А сейчас зовите Хорта. Пусть идет на этаж Короля. Ничего не объясняйте. Просто скажите, что это срочно.
Королевский лекарь явился без промедлений, но Мари от него отмахнулась. Пусть занимается Виттом с Темом. Она в порядке. Тело просто устало. А ноющему сердцу Хорт не помощник. Но прежде, чем оставить «мальчиков» на попечение лекаря, Мари бросила Витту, не удержалась:
– Ненавижу тебя. И никогда не прощу. Запомни это.
Витт поморщился болезненно, Хорт притворился, что ничего не слышал, ему не привыкать, за годы работы на Инэя и Северину не такое повидал. Зато Грэм открыл рот от изумления. Мари не собиралась ничего ему объяснять. Скрылась от всех в комнате, что выходила на Весенний Дворец, и теперь стояла у окна, и думала–думала. О родителях, которые еще не знали о возвращении единственного ребенка. И об Эрме, которого, возможно, больше не суждено увидеть. Даже если удастся снова оказаться в большом мире, не факт, что к тому моменту парень будет жив. Жизнь стихийника в Восточном, да и в любом другом городе, всегда в опасности.
Еще есть госпожа Кин. Едва узнает об исчезновении помощницы, отплатит «брату». Сдаст блюстителям порядка. А там, глядишь, и до Марлы доберутся. До Марлы, которая отчаянно жаждала «сжечь» прошлое, чтобы начать все с чистого листа, но безропотно согласилась остаться ради других – тех, кто помоложе. Слезы жгли глаза, но больше не проливались. Вот как бывает: думала, что день возвращения в родной мир станет самым счастливым на свете, а в душе только боль и пустота. Впору себя возненавидеть. Очередная жертва во имя Зимней Принцессы. Сначала Апрелия, потом Снежан. Теперь Эрм. А, возможно, и Марла.
Дверь отворилась почти бесшумно, но Мари услышала скрип. И шаги, которые почти полностью заглушал белый ковер. Она поняла, кто пришел. Но обернулась не сразу. Выждала несколько секунд, заставляя себя собраться и не показать слабости и боли. Но стоило взглянуть в синие глаза Инэя – воспаленные глаза с темными кругами, как вся «подготовка» пошла коту под хвост. Мари громко всхлипнула и… в следующий миг ревела навзрыд, уткнувшись отцу в плечо. Тревоги последних месяцев и горечь последних часов требовали выхода. Инэй ничего не говорил, крепко обнял дочь, давая возможность выплакаться, и лишь когда она затихла целую вечность спустя, осторожно отстранил от себя, чтобы оглядеть припухшее лицо.
– Ты похудела, – проговорил с надрывом и добавил: – Прости. Я тебя не уберег.
Мари покачала головой.
– Это не твоя вина. Невозможно защититься от всего на свете. И нет худа без добра. Теперь я знаю, что там – за гранью. Я все расскажу. Нам есть, чего опасаться. Всем нам – стихийникам. Но сначала ответь, как мама? Грэм сказал, она болела.
На красивом бледном лице промелькнула гримаса боли.
– Да, болела. Но теперь ей гораздо лучше. А скоро болезнь останется в прошлом. Едва Веста узнает, что ты здесь. Через осколок такие новости не сообщают. Скажу лично. Сначала хотел сам увидеть тебя. Своими глазами.
– Как тебе удалось? Уговорить ее взять себя в руки? Грэм сказал, ты…
– Твой нареченный наставник слишком много болтает, – проворчал Инэй и взял Мари за плечи. – Я сказал: когда ты вернешься, а ты обязательно вернешься, не простишь себе, если за время твоего отсутствия с ней случится беда.
Мари всхлипнула. Жестоко. Но действенно.
Она, действительно, не простила бы себя. Да, ее поймали в ловушку, но она позволила врагам это сделать. Попалась, увлекая следом Витта и Эрма… Эрма, который до сих пор в огромной опасности.
– И все равно, случившееся – моя вина, – продолжил настаивать Инэй. – Враг находился под боком. А я ничего не сделал, чтобы его поймать.
– Ты не мог…
– Еще как мог. Сумел же загнать мерзавца в угол после твоего исчезновения. Правда, и в этот раз сплоховал. Уничтожил исполнителя, а не главаря.
Мари смотрела на отца во все глаза. Он выяснил, кто помогал Тренту?! Здесь – в Замке?
– Когда ты пропала, я был ослеплен горем и зол на себя, – признался Инэй с горечью. – Объявил,