Инспектор Линли, восьмой граф Ашертон, привозит в свое родовое имение девушку, на которой собирается жениться. Но жестокое убийство местного журналиста становится началом целой цепи событий, нарушающих покой тихой живописной корнуоллской деревушки.
Авторы: Элизабет Джордж
много по всей стране.
– Их цели? Тестирование?
Малверд покачал головой:
– Лекарства создаются здесь, в лабораториях. – Он откинулся на спинку кресла. – Каждая лаборатория занимается своей болезнью. Например, болезнью Паркинсона или хореей Хантингтона. Недавно появилась лаборатория, занимающаяся СПИДом. А есть еще лаборатория, где занимаются обыкновенной простудой, – с улыбкой проговорил он.
– А в Пензансе?
– Это одно из трех мест, где занимаются раком.
– И там производят онкозим?
Малверд задумчиво посмотрел на график:
– Нет. За онкозим отвечает лаборатория в Саффолке.
– Но вы сказали, что в ваших филиалах не тестируют лекарства?
– Основным тестированием занимаемся мы. Естественно, они занимаются начальным тестированием. А как же? Иначе как они смогли бы работать?
– Если вернуться к безопасности, в ваших филиалах знают конечные результаты? Не только свои, но и ваши?
– Конечно.
– И он или она могли бы вычислить недостатки? Скажем, нечто, попавшее в рыночный продукт?
Любезное выражение исчезло с лица Малверда. Он выдвинул подбородок и тотчас убрал его, словно проверяя, как работает шея.
– Вряд ли такое возможно, мистер Сент-Джеймс. Мы здесь занимаемся медициной, а не пишем научно-популярные романы. – Он встал. – Мне пора возвращаться в свою лабораторию. Пока тут нет начальника, приходится крутиться. Уверен, вы понимаете.
Сент-Джеймс последовал за Малвердом, который отдал секретарше тетради со словами:
– Порядок, миссис Кортни. Поздравляю вас.
– Мистер Брук содержал все в образцовом порядке, мистер Малверд, – холодно ответила она, принимая тетради.
Изумлению Сент-Джеймса не было предела.
– Мистер Брук? – переспросил он.
Такого не могло быть.
Малверд подтвердил.
– Джастин Брук, – сказал он, выходя в лабораторию. – Главный биохимик этого отдела. Чертов дурак погиб в результате несчастного случая в Корнуолле. Я было подумал, что вы пришли из-за него.
Прежде чем дать знак констеблю, чтобы он открыл комнату для допросов, Линли, держа в руках пластиковый поднос с чаем и сэндвичами, посмотрел в глазок. Его брат, склонив голову, сидел на столе – все еще в полосатом свитере, выбранном для него Макферсоном в Уайтчепел. Питера била дрожь – у него тряслись руки, ноги, голова, плечи. И Линли не сомневался, что внутри у него тоже все дрожит.
Когда полчаса назад Питера оставили одного – если не считать охранника снаружи, который должен был приглядывать, как бы он чего с собой не сотворил, – Питер не задал ни одного вопроса, не сделал заявления и ни о чем не попросил. Он стоял, положив руки на спинку стула, и молча оглядывал ничем не примечательную комнату. Один стол, четыре стула, потускневший линолеум на полу, две свисавшие с потолка лампочки, из которых горела одна, красная металлическая пепельница на столе. Прежде чем сесть, Питер посмотрел на Линли и открыл рот, словно хотел заговорить. На его лице ясно читалась мольба. Однако он промолчал. Похоже было, Питер понял, что непоправимо испортил отношения с братом.
Линли кивнул констеблю, который отпер дверь и тотчас вновь запер ее, едва Линли переступил порог. Скрежет замка здесь Линли всегда воспринимал трагически, а уж теперь, когда свободы был лишен его брат… Он и сам не ожидал, что ему будет так тяжело. Почему-то казалось, что он не будет мучиться, когда Питер встанет лицом к лицу с неизбежным результатом того образа жизни, который он выбрал для себя несколько лет назад. И вот правоохранительная система наложила свою руку на Питера, а Линли вовсе не чувствовал себя на высоте положения как брат, выбравший чистый, праведный образ жизни, гарантировавший ему статус любимчика общества. Скорее он чувствовал себя лицемером и не сомневался, что из них двоих он – больший грешник.
Питер поднял голову, увидел Линли и отвернулся. На его лице вместо привычного замкнутого выражения Линли увидел смятение и страх.
– Нам обоим надо что-нибудь съесть, – сказал Линли и, сев напротив брата, поставил поднос на стол. Питер не пошевелился, и Линли развернул сандвич. – Здешняя еда скорее напоминает опилки. Или опилки, или каша. Это я заказал в ближайшем ресторане. Попробуй пастрами
. Мне очень нравится. – Питер не шевелился, и Линли потянулся за чаем. – Не помню, сколько ты кладешь сахара. Я взял несколько пакетиков. А здесь молоко}
Он помешал чай в своей чашке, развернул сандвич и постарался не думать об очевидном идиотизме своего
