Инспектор Линли, восьмой граф Ашертон, привозит в свое родовое имение девушку, на которой собирается жениться. Но жестокое убийство местного журналиста становится началом целой цепи событий, нарушающих покой тихой живописной корнуоллской деревушки.
Авторы: Элизабет Джордж
она откинула назад волосы – такие же черные, как платье, – и намотала на палец упавший на лоб завиток. И улыбнулась. Все будет хорошо. Ей-богу, все будет хорошо.
В последний раз окинув взглядом комнату, Тина взяла с кровати сумку и проверила, все ли на месте: деньги, ключи, два пластиковых пакетика с наркотиком. Закончив с приготовлениями, она покинула свою квартиру.
Несколько мгновений спустя Тина уже ехала в лифте вниз и, выйдя из подъезда, вдохнула ароматы городского вечера, густую смесь выхлопных газов, бензина, пота и парфюмерии, без которой был немыслим этот лондонский перекресток. Как всегда, прежде чем отправиться на Прэд-стрит, Тина с любовью посмотрела на гладкий каменный фасад своего дома, пробежала взглядом по вывеске «Шрюсбери Корт Апартментс», которая смотрелась как эпиграф над двойными входными дверьми, что вели в ее убежище и пристанище, единственное место на земле, где она могла быть сама собой, никого не боясь и не стесняясь.
Тина отвернулась и зашагала в сторону освещенной Пэддингтон-стейшн, откуда поехала на станцию Ноттингилл-гейт, а там перешла на центральную линию и вышла из метро на Тоттенхэм-Корт-роуд, где было не продохнуть от одуряющего скопления выхлопных газов и не пройти из-за плотных людских толп, обычных для пятницы.
До Сохо она добралась быстро. По площади кружили постоянные клиенты здешних «кинетоскопов», и каких только акцентов не было тут, когда они обменивались похотливыми возгласами насчет грудей, бедер и всего остального. Все эти мужчины представляли собой распаленную массу сладострастников, ищущих возбуждения, и Тина не сомневалась, что в другие вечера хотя бы парочку из них, возможно, она привлекла бы зрелищем своей наготы. Но только не сегодня. Сегодня не ее день.
На Бейтмен-стрит, недалеко от площади, Тина увидела вывеску над вонючим итальянским ресторанчиком. «Кошкина колыбель» – так было написано на вывеске, и еще на ней была стрелка, указывавшая на соседнюю дверь. Тине не нравилась нелепая вывеска, тем более нелепая, что претендовала на что-то умное. Однако выбирать не приходилось, и, открыв дверь, она стала спускаться по грязной, сырой лестнице, провонявшей водкой и блевотиной, как и вся улочка.
Для ночного клуба время было еще раннее, поэтому немногочисленные посетители «Кошкиной колыбели» жались к столам возле танцевальной площадки. С другой стороны музыканты играли печальный джаз на саксофоне, рояле и барабанах, пока певица лениво курила и со скукой ждала подходящего момента, чтобы произвести толику шума с помощью ближайшего микрофона.
В зале было почти темно. Лишь голубоватая подсветка у музыкантов, свечи на столах да лампочка в баре. Усевшись на табурет возле стойки, Тина заказала джин с тоником и подумала, что лучшего места не найти во всем Сохо, если надо с кем-то встретиться, не привлекая любопытных взглядов.
Со стаканом в руке она стала оглядывать толпу, однако с первого взгляда увидела лишь множество людей в тяжелом сигаретном дыму, кое-где сверкали бриллианты и вспыхивали огнем зажигалки. Посетители разговаривали, смеялись, обменивались деньгами, на танцевальной площадке покачивалось несколько парочек. И тут она разглядела молодого человека, одиноко сидевшего за столиком в самом темном углу. Тина улыбнулась.
Так похоже на Питера выбрать столик, за которым он может оставаться незаметным для родственников и шикарных приятелей. Никакого риска быть уличенным в посещении «Кошкиной колыбели». Здесь ему не грозило разоблачение. Отличный выбор.
Тина не сводила с Питера глаз. Она вся трепетала в предчувствии того мгновения, когда он наконец разглядит ее в тумане. А он, не подозревая о ее присутствии, смотрел на дверь, то и дело беспокойным жестом проводя рукой по коротко остриженным светлым волосам. Несколько минут Тина с удовольствием следила за тем, как он заказывает что-то крепкое и торопливо выпивает один стакан за другим, отмечала, как твердеет линия его рта после каждого взгляда на часы, как крепнет его потребность в наркотике. Одет он был неважно для графского брата – нечистый кожаный пиджак, джинсы, рубашка с выцветшей надписью «Хард Рок Кафе». В одном ухе у него блестела золотая серьга, которую он время от времени трогал, словно талисман. К тому же он почти не переставая грыз ногти на левой руке, а правой нервно постукивал по ноге.
Когда в дверях показалась группа шумливых немцев, он вскочил, но тотчас плюхнулся обратно на стул, убедившись, что среди них нет человека, которого он с таким нетерпением поджидал. Достав дрожащими пальцами сигарету из пачки, которую он вынул из кармана пиджака, Питер опять поискал в карманах, но не нашел ни зажигалки, ни спичек. Минутой позже он отодвинул
