Инспектор Линли, восьмой граф Ашертон, привозит в свое родовое имение девушку, на которой собирается жениться. Но жестокое убийство местного журналиста становится началом целой цепи событий, нарушающих покой тихой живописной корнуоллской деревушки.
Авторы: Элизабет Джордж
– Твоему отцу была нужна перемена. Ему требовалось лечение. После смерти твоей матери он сам был на краю могилы. Дебора, мы все очень боялись за него. Мы никогда не видели его в таком состоянии. Если бы он что-нибудь сделал с собой… Ты уже потеряла мать. И никто из нас не хотел, чтобы ты потеряла еще и отца. Конечно, мы позаботились бы о тебе. Дело не в этом. Что бы там ни было, родной отец – это родной отец, разве не так?
– А твои братья? Саутгемптон?
– В Саутгемптоне он был бы не у дел. Там налаженное хозяйство, и у него было бы много времени для печали. Его бы жалели. А в Челси он получил старый дом, который надо было доводить до ума. – Сент-Джеймс улыбнулся. – Ты забыла, что это был за дом. Твоему отцу пришлось немало поработать – и мне тоже, – чтобы сделать его обитаемым. Ни на что другое не было времени. Самое страшное осталось позади. Ему надо было жить дальше. С тобой, ну и со мной тоже.
Дебора теребила в руках ремень, на котором висел фотоаппарат. Он был новым и жестким, не то что старый и мягкий от «Никона», который много лет служил ей до отъезда в Америку.
– Поэтому ты приехал сегодня? – спросила она. – Ради отца?
Сент-Джеймс не ответил. Совсем низко пролетела чайка, и Деборе показалось, будто она слышит удары крыльев.
– Я поняла это сегодня утром, – продолжала она. – Тебя что-то заботило. Мне все время хотелось сказать тебе об этом.
Сент-Джеймс засунул руки в карманы брюк, отчего захромал еще сильнее.
– Дебора, при чем тут забота?
– А почему бы и нет?
– Нет.
Они зашагали дальше, миновали ворота и оказались в роще, которая спускалась к морю. Что-то кричала Сидни, мешая слова со смехом.
Дебора заговорила опять:
– Тебе всегда не нравилось, если кто-то говорил о тебе как о добром человеке. Как будто доброта все равно что проказа. Если не забота об отце, то что заставило тебя приехать сюда?
– Преданность.
Дебора не поверила своим ушам:
– Слуге?
У Сент-Джеймса потемнели глаза. Забавно, ведь она совсем забыла, что глаза у него меняют цвет, стоит ему разволноваться.
– Калеке? – ответил он вопросом на вопрос.
Он победил, очертив полный круг.
***
Сидя на камне на высоком берегу реки, леди Хелен видела, как Сент-Джеймс медленно шел между деревьями. Она наблюдала за ним с тех пор, как Дебора несколько минут назад торопливо пробежала вниз по тропинке. Шагая, он опирался на толстую палку, которую отломал от одного из тропических деревьев в роще.
Сидни перебирала ногами в речке, держа на весу свои туфельки, тогда как подол ее платья намокал в воде. Неподалеку, держа фотоаппарат наготове, Дебора осматривала неподвижное мельничное колесо, заросшее плющом и лилиями. Она скакала по камням с фотоаппаратом в одной руке и старательно удерживая равновесие другой.
Хотя изобразительные достоинства мельницы были очевидны даже неискушенному взгляду леди Хелен, Дебора осмотрела строение со всех сторон, словно хотела дать выход накопившейся энергии. Она явно злилась.
Когда Сент-Джеймс подошел к камню, на котором сидела леди Хелен, она с любопытством посмотрела на него, но на его лице, затененном листьями, нельзя было ничего прочитать, хотя взглядом он неотрывно следил за Деборой и все его движения были необычно резкими. Ну еще бы, подумала леди Хелен, и не в первый раз ей пришло в голову, что всем им потребуется бог знает сколько сил, чтобы с честью пережить праздничный уик-энд.
***
Их прогулка завершилась на несимметричной площадке на верху каменного выступа. Примерно в пятидесяти футах внизу, куда вела крутая тропинка, находилась сверкавшая на солнце Ховенстоуская бухта, райское местечко в жаркий день. Известняк и гранит у самой кромки сдерживали водный поток, оживляемый крошечными рачками и такой чистый, что даже волны не в силах были его замутить, словно он был стеклянный. Однако кататься на яхтах здесь было небезопасно из-за каменистого дна и окруженного скалами выхода в море, а вот для солнечных ванн лучше ничего нельзя было придумать. И трое уже загорали на камнях.
Это были Саша Ниффорд, Питер Линли и Джастин Брук. Брук снял рубашку. Двое других – всё. У Питера можно было пересчитать все ребра, до того он был худ. Саша выглядела получше, но и на ней кожа висела мешком, а уж о грудях и говорить не приходилось, они качались, как маятники, стоило ей пошевелиться.
– Денек выдался на славу, если хочется полежать на солнышке, – неуверенно проговорила леди Хелен.
Сент-Джеймс взглянул на сестру:
– Может быть, нам…
– Подождите, – отозвалась Сидни.
Брук дал Питеру Линли пакетик, из которого тот высыпал на руку немного порошка и, наклонившись, стал с такой жадностью
