Инспектор Линли, восьмой граф Ашертон, привозит в свое родовое имение девушку, на которой собирается жениться. Но жестокое убийство местного журналиста становится началом целой цепи событий, нарушающих покой тихой живописной корнуоллской деревушки.
Авторы: Элизабет Джордж
заявил он, – я обещал Нэнси уладить вопрос с долгом, сколько бы там ни было.
– С долгом? – переспросил Тренэр-роу.
– Не могу позволить Нэнси побираться. Сейчас им не по карману платить за дом больше, чем…
– За дом?
Линли разозлился на Тренэр-роу из-за его вопросов, тот словно размахивал перед его носом красной тряпкой.
– Она боится, что потеряет Галл-коттедж, и я сказал, что улажу это с вами. Вот и улаживаю.
– Ах, коттедж. Понимаю. – Тренэр-роу поднял кружку и внимательно посмотрел на Линли поверх нее. Потом, словно повинуясь рефлексу, обернулся к киоску. – Нэнси нечего беспокоиться из-за дома. Мы с Миком договоримся. И ей не надо было просить у вас денег.
На него похоже, подумал Линли. Какое благородство. Какая дальновидность. Он знает, что делает. Весь разговор напоминает фехтование, как всегда уже в течение многих лет: сплошные двусмысленности и недомолвки.
– Я обещал позаботиться и позабочусь, – попытался Линли переменить тон, если не смысл их пикировки. – Вам совершенно не надо…
– Беспокоиться? – Тренэр-роу пристально поглядел на Линли и улыбнулся, прежде чем допить свою кружку. – Вы очень добры. Прошу прощения, я, кажется, злоупотребил вашим вниманием. Здесь есть и другие, которым наверняка хочется быть представленными вам.
Он кивнул и удалился, а Линли смотрел ему вслед, узнавая безошибочное умение Тренэр-роу выбрать правильный момент. Вот и теперь тоже. Линли чувствовал себя как неотесанная деревенщина. Словно ему опять было семнадцать лет. В присутствии Тренэр-роу ему всегда было семнадцать.
Леди Хелен произнесла слова, которые у всех были на устах после ухода Тренэр-роу:
– Господи, вот это человек! Томми, ты сказал, что он врач? Все женщины в этой деревне наверняка мечтают каждый день ложиться под его скальпель.
– Он не тот врач, – автоматически отозвался Линли и вылил остатки пива под пальму, на сухую землю. – Он занимается в Пензансе медицинскими исследованиями.
Именно поэтому доктор в первый раз явился в Ховенстоу. Тогда ему было тридцать, и его пригласили к умиравшему графу, у которого не было надежды на выздоровление. С обычной для него прямотой он сказал, что ничего не может предложить, кроме химиотерапии. Никаких других таблеток нет, что бы они ни читали и как бы ни хотели верить в лучшее. Тело умирает, потому что не в состоянии остановить продуцирование клеток, а ученые слишком мало знают, хотя работают и ищут, но пройдут еще годы и годы, десятилетия… Он говорил, как бы прося прощения – редкое понимание и сочувствие.
Граф же мучился, терял силы. Потом умер. Его похоронили и оплакали. Все были в трауре, кроме Родерика Тренэр-роу.
Нэнси Кэмбри убрала последние кружки в коробку, чтобы их отнесли обратно в «Якорь и розу». Силы оставили ее. Чтобы начать продажу пива вовремя, ей пришлось забыть об обеде, так что у нее вдобавок кружилась голова от голода. Закрыв коробки, она с облегчением вздохнула – на сегодня все.
Рядом ее хозяйка – грозная миссис Свонн – с обычной дотошностью пересчитывала выручку. Беззвучно шевеля губами, она считала купюры и монеты, записывая цифры в свой красный гроссбух, и довольно кивала головой. Киоск оправдал себя.
– Я ухожу, – с запинкой проговорила Нэнси. Она никогда не знала, чего ждать от миссис Свонн, которая не умела управлять своими настроениями. Ни один бармен не задерживался у нее дольше чем на семь месяцев. Нэнси как будто собиралась стать первой. Деньги, деньги, мысленно говорила она себе, когда миссис Свонн впадала в очередную истерику. Ты ничего не слышишь, пока тебе платят.
– Прекрасно, Нэнси, – пробурчала миссис Свонн, махнув рукой. – Пока.
– Прошу прощения за телефон.
Миссис Свонн фыркнула и обломком карандаша почесала в волосах.
– Звони своему отцу в свободное время, девочка. А не в рабочее.
– Да. Хорошо. Я запомню. – Умиротворение было обоюдным. Нэнси крепко держалась за дверь, стараясь умилостивить миссис Свонн, но при этом не выдать своих истинных чувств. – Я быстро учусь, миссис Свонн. Вы увидите. Никому еще не приходилось повторять мне одно и то же дважды.
Миссис Свонн вскинула на нее свои крысиные глазки, загоревшиеся огнем:
– И у своего муженька тоже быстро учишься? Всему учишься, полагаю? Правильно?
Хотя на площадке еще не погасили огни, там оставались лишь Линли со своими гостями и актеры-любители. Нэнси не сводила с них взгляда. Пока Сент-Джеймс и леди Хелен ждали среди свободных кресел, Линли вместе с актерами позировал для своей невесты. Вспышка освещала одно довольное
