Инспектор Линли, восьмой граф Ашертон, привозит в свое родовое имение девушку, на которой собирается жениться. Но жестокое убийство местного журналиста становится началом целой цепи событий, нарушающих покой тихой живописной корнуоллской деревушки.
Авторы: Элизабет Джордж
семью? Полиция уже сообщила им?
– Не знаю, есть ли у него семья. Вообще я мало о нем знаю. – Кроме того, мысленно прибавил он, я рад, что он умер.
С того самого мгновения, когда он обнял сестру, еще прежде, когда он увидел лежавшее внизу тело, его совесть потребовала, чтобы он был честен с собой и признался в радости, которая коренилась в жажде мести. Вот она, справедливость, думал он. За все надо платить. Возможно, рука Всевышнего Судии помедлила, когда Брук избил Сидни на берегу. Однако его жестокость не могла остаться безнаказанной. И не осталась. Сент-Джеймс был рад этому. И с облегчением думал, что наконец-то Сидни освободилась от Брука. Что же до его собственных чувств, они совершенно не походили на цивилизованную реакцию на смерть человеческого существа – и это беспокоило его.
– В любом случае, ей лучше уехать. И никто не просил ее остаться. Официально.
Сент-Джеймс видел, что его поняли. Полицейские не стремились поговорить с Сидни. Видимо, у них была одна версия – несчастный случай.
В столовой стало тихо, возможно, все обдумывали слова Сент-Джеймса, когда открылась дверь и вошел Ходж.
– Миледи, мистера Сент-Джеймса просят к телефону. – По своему обыкновению, Ходж делал сообщения таким тоном, как будто звонила сама богиня судьбы, сама Геката звала к телефону мистера Сент-Джеймса. – Прошу вас в контору. Звонит леди Хелен Клайд.
Сент-Джеймс тотчас встал из-за стола, довольный, что есть повод сбежать. Атмосфера в столовой становилась напряженной из-за невысказанных вопросов и множества фактов, требовавших обсуждения. Но никому не хотелось что-либо обсуждать, потому что все предпочитали растущую напряженность риску узнать мучительную правду.
Следом за дворецким Сент-Джеймс направился в западное крыло дома – по длинному коридору в контору. На столе горела лампа, и в светлом овале на столе лежала телефонная трубка. Сент-Джеймс поднес ее к уху.
– Она исчезла, – сказала леди Хелен, услыхав голос Сент-Джеймса. – Похоже, отправилась куда-то, где не носят вечерние платья. Чемодана нет.
– Ты была в квартире?
– Поговорила – и получила ключ.
– Хелен, ты зарываешь талант в землю.
– Знаю, дорогой. Но я не похожа на гениального мужчину, и все потому, что окончила уйму школ, а не университет. Языки, дизайн, притворство, лукавство. У меня не было сомнений, что когда-нибудь это пригодится.
– Никаких мыслей по поводу того, куда она могла поехать?
– Она не взяла с собой косметику и накладные ногти, так что…
– Накладные ногти? Хелен, что это значит?
Хелен засмеялась и объяснила Сент-Джеймсу назначение накладок:
– Их не носят любители пеших прогулок, как ты понимаешь. И те, кто лазает по горам, удит рыбу, плавает, тоже. И все прочее. Итак, мы решили, что она уехала из города.
– В Корнуолл?
– Мы тоже подумали так, и у нас есть довольно существенное подтверждение, как нам кажется. У нее остались расчетные книги Мика Кэмбри – кстати, с довольно любопытными поступлениями, – и еще мы нашли два телефонных номера. Один – лондонский. Мы позвонили и попали в «Айлингтон Лимитид». Посмотрю утром, где это.
– А второй?
– Корнуоллский. Мы дважды звонили, но нам никто не ответил. Вот мы и подумали, может быть, это телефон Мика Кэмбри?
Сент-Джеймс вынул конверт из ящика:
– Ты уже пробовала выяснить?
– Сравнить с номером Мика? Думаю, это не совсем его номер. Запиши его. Возможно, тебе повезет.
Записав номер на конверте, Сент-Джеймс убрал конверт в карман.
– Сидни утром возвращается в Лондон. – Он рассказал леди Хелен о Джастине Бруке. Она выслушала его молча, не задавая вопросов и не делая замечаний. – И Питер исчез, – сказал он напоследок.
– О нет, – отозвалась леди Хелен. Сент-Джеймс слышал тихую музыку. Концерт оркестра с флейтой, и ему страстно захотелось оказаться на Онслоу-сквер, болтать обо всяких пустяках и не думать об анализе крови, ниток, кожи людей, с которыми он не был знаком и которых никогда не встречал. – Бедняжка Томми. Бедняжка Дейз, – сказала леди Хелен. – Как они держатся?
– Держатся.
– А Сид?
– Ужасно. Зайдешь к ней, Хелен? Завтра вечером. Когда она вернется.
– Ну конечно. Не беспокойся. – Она помедлила. И он вновь услышал музыку, нежную и ласковую, как благоухание в воздухе. – Саймон, мне жаль.
Она отлично знала его.
– Когда я увидел его на берегу, когда понял, что он мертв…
– Не мучайся так.
– Хелен, я мог бы убить его. Один Бог знает, как мне этого хотелось.
– Все мы рано или поздно испытываем то же самое. К кому-нибудь когда-нибудь. Это ничего не значит, дорогой. Тебе надо отдохнуть. Нам всем
