Месть под расчет

на насилие, тем более на надругательство, которому подвергся Мик Кэмбри.
– Вы хорошо знали Мика?
– Не так хорошо, как другие. Не более, чем положено знать домохозяину. Я сдавал ему Галл-коттедж.
– Давно начали сдавать?
Тренэр-роу отвечал не задумываясь, но тут нахмурился, словно сообразив, что ему устраивают допрос.
– Около девяти месяцев назад.
– А кто жил в доме до него?
– Я жил. – Тренэр-роу поерзал в кресле, выдавая свое неудовольствие. – Вряд ли вы приехали ко мне с визитом вежливости в такую рань. Вас прислал Томми, мистер Сент-Джеймс?
– Томми?
– Вне всяких сомнений, вам все известно. Мы уже многие годы не в ладах. А теперь вы расспрашиваете меня о Кэмбри. Расспрашиваете о коттедже. Это ваша идея допросить меня или она принадлежит Томми?
– Моя. Но Томми известно, что я собирался навестить вас.
– Из-за Мика?
– На самом деле нет. Исчезла Тина Когин. Мы думаем, что она, возможно, в Корнуолле.
– Кто?
– Тина Когин. «Шрюсбери Корт Апартментс». В Паддингтоне. У нее был номер вашего телефона.
– Понятия не имею… Говорите, Тина Когин?
– Ваша пациентка? Или, может быть, бывшая пациентка?
– Я не принимаю пациентов. Разве что бывают случайные пациенты, которые хотят попробовать разрабатываемые лекарства. Но если Тина Когин была одной из них и исчезла… Простите меня, но есть только одно место, куда она могла отправиться, и это не Корнуолл.
– Может быть, вы встречали ее в другом качестве?
У Тренэр-роу был непонимающий вид.
– Простите?
– Она, вероятно, проститутка.
Очки в золотой оправе съехали на кончик носа доктора, и он водворил их на место, прежде чем спросить:
– Там было мое имя?
– Нет. Только номер телефона.
– А мой адрес?
– Нет.
Тренэр-роу вскочил с кресла, подошел к окну позади стола и долго стоял там.
– Я уже год как не был в Лондоне. Может быть, дольше. Собственно, это не важно, если она якобы приезжала в Корнуолл. Возможно, она звонила всем подряд. – Он криво усмехнулся. – Вы не знаете меня, мистер Сент-Джеймс, поэтому можете мне не верить. Но все же я позволю себе сказать, что не в моих привычках платить женщине за секс. Некоторым это раз плюнуть. Я знаю. Но я всегда предпочитал страсть, а не работу. Это не в моем духе – сначала торговаться, потом платить.
– А как насчет Мика?
– Мика?
– Его видели выходящим из ее квартиры как раз утром в ту самую пятницу. Он мог дать ей ваш телефон? Возможно, для какой-то консультации?
Тренэр-роу легко коснулся пальцем бутоньерки.
– Почему бы и нет? – задумчиво отозвался он. – Хотя обычно пациентов направляют врачи, но могло быть и такое, если она болела чем-нибудь серьезным. Мик знал, что я занимаюсь лекарствами от рака. Он взял у меня интервью, когда только занялся своей газетой. Не исключено, что он дал ей мой телефон. Но Кэмбри и проститутка? Это станет пятном на его репутации. Его отец всегда, во всяком случае весь последний год, только и делает, что кричит о неотразимости своего сына. Поверьте мне, он ни разу не упомянул о проститутках. Если верить Гарри, женщины сами бросались на несчастного парня, так что ему ничего не оставалось, как снимать штаны в ответ на жаркие просьбы очередной красотки. Для Гарри настанут тяжелые времена, если выяснится, что его сына убили из-за проститутки. Кажется, он верит, что это дело рук дюжины-двух обманутых мужей.
– Или одной обманутой жены?
– Нэнси? – скептически произнес Тренэр-роу. – Разве можно представить, что она кому-то причиняет боль? Но далее если бы он вывел ее из себя – не секрет, что она знала о его любовных похождениях, – когда она это сделала? Не могла же она раздвоиться.
– Ее не было в киоске минут десять.
– Разве этого хватит, чтобы прибежать домой, убить мужа и вернуться как ни в чем не бывало обратно? Звучит нелепо, особенно если знать Нэнси. Кому-нибудь, может быть, такое и удалось бы, но Нэнси не актриса. Убей она мужа, ей бы ни за что такое не скрыть.
Вне всяких сомнений, Тренэр-роу был прав. С начала и до конца Нэнси если и пыталась солгать, то делала это очень неумело. Сначала шок, потом неподдельное горе, потом страх. Она не притворялась. Не могла она сбегать домой, убить мужа, а потом изобразить ужас. И Сент-Джеймс стал мысленно перебирать подозреваемых. Джона Пенеллина видели неподалеку от коттеджа так же, как Питера Линли и Джастина Брука. Возможно, Гарри Кэмбри тоже заходил туда. А где был Марк Пенеллин? И еще оставался невыясненным мотив. Любой из тех, о которых они знали, не мог считаться неопровержимым. Тем не менее мотив был очень важен, без него никак не получалось восстановить реальную картину