Любительница криминальных историй Надежда Лебедева расследует череду загадочных убийств и самоубийств Жертвы — красавица-фотомодель, крупный бизнесмен, популярная телеведущая, известнейший тележурналист На первый взгляд, эти случаи ничто не объединяет — кроме исполнителей, странных людей, погибающих вместе со своими жертвами Надежда Лебедева вычисляет алгоритм, по которому отбираются камикадзе, но даже ее изощренной фантазии трудно разгадать невероятный мотив убийств.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
Одного я только не пойму, – задумался парень. – Олегу-то какой с этого интерес?»
Он позвонил по мобильнику прямо Олегу, чтобы узнать, продолжать ли наблюдение за объектом. Олег его плохо слышал, потому что в кабинете орал телевизор. Когда же удалось докричаться, то Олег, поняв, в чем дело, рявкнул, чтобы бросали к чертовой матери Тарасова и возвращались к себе по месту работы, потому что сейчас такая кутерьма начнется – у милиции каждый сотрудник будет на счету.
Телевизионный канал ПТЦ размещался в помещении, арендованном у роно. Прежде в этом здании находилась средняя школа номер 218, и самым большим помещением был, разумеется, школьный актовый зал.
В этом зале руководство канала и решило организовать всенародное прощание с любимцем публики Александром Камерным.
– Пускать всех, – распорядился Палыч, – пускай старухи пар выпустят, поглядят на своего кумира в последний раз.
Прощание было объявлено в четверг. ?И народ повалил. Основную массу прощающихся составляли пламенные пенсионерки и отставные военные – самый верный контингент почитателей покойного.
Алена Багун скомандовала на всякий случай снимать циркулирующую в зале публику – мол, был бы материал, а как его потом смонтировать, они со Светой разберутся. Траурный митинг, или гражданскую панихиду, назначили на два часа дня. К этому времени народные страсти несколько поутихли, самые активные пенсионеры основательно выдохлись и подустали, народа в зале стало меньше. Пал Палыч объявил митинг открытым.
Первой выпустили энергичную даму из бухгалтерии, которая славилась на канале оставшейся от советских времен страстью к общественной работе. Она обожала собирать деньги на чужие свадьбы и похороны, а также произносить прочувствованным фальшивым голосом длинные скучные речи. И сейчас она завела такую же бесконечную речь о невероятной порядочности и отзывчивости покойного, о его общественной позиции и ответственности перед зрителями канала. Алена, по причине своего достаточно молодого возраста, никогда не бывала на пленумах райкома, но сейчас, слушая энергичную даму из бухгалтерии, почувствовала себя в партийной атмосфере.
Пенсионеры, с одной стороны, услышали что-то родное, но с другой – от длинных речей за последнее время несколько отвыкли, необходимую выносливость утратили. Алена посмотрела на лица и поняла, что все пройдет спокойно, не будет никаких эксцессов – публика на них просто уже не способна. Дождавшись конца выступления неистовой ораторши, она попросила слова.
Операторы многочисленных каналов, которые собрались снимать прощание с их бывшим коллегой, проснулись и поймали камерами одну из наиболее популярных телеведущих города. Алена, работая на контрасте, постаралась говорить коротко и выразительно.
Она преподнесла слушателям покойного Каморного, как выдающегося борца со спаивающей несчастный русский народ алкогольной мафией, тонко намекнула, что именно в результате этой борьбы и пал в конце концов неугомонный журналист, и что родной телеканал продолжит его дело и не даст спуску служителям зеленого змия…
В самый разгар своего патетического выступления Алена боковым зрением заметила какое-то движение в окружающей толпе.
Скосив глаза, она увидела, что сквозь ряды отставников и пенсионерок к ней пробирается невысокая худощавая девушка. Подумав, что это очередная поклонница Каморного, которая хочет воспользоваться случаем и высказать перед телекамерой свою великую и неразделенную любовь, Алена сделала знак глазами оператору – снимать, мол, может потом пригодиться, – и присмотрелась внимательнее.
Вблизи она увидела, что девушка не так юна, как ей показалось – сначала, – скорее всего, это была женщина за тридцать, только очень худая и миниатюрная. Кроме того, она показалась Алене моложе из-за своей молодежной одежды – черных облегающих джинсов и кожаной куртки-«косухи» в металлических заклепках. На лице у нее было какое-то странное, погруженное в себя выражение, глаза смотрели прямо перед собой, не моргая, спина была неестественно выпрямлена, и двигалась она тоже как-то странно, осторожно, как будто боялась расплескать что-то у себя внутри.
Алена насторожилась: лицо, да и вся личность приближающейся женщины ей не понравились, она опасалась, что та сейчас закатит истерику перед камерой или сделает кое-что похуже. Продолжая говорить ничего не значащие слова, Алена оглянулась, но поймала только взгляд стоящей неподалеку Светы Мальковой. Та беспомощно пожала плечами, показывая, что понимает Аленины опасения, но сделать ничего не может – девица уже слишком близко, нельзя оттаскивать
