Месть подают холодной

необыкновенно велика.., хотя истинные ее размеры определить было чрезвычайно трудно, поскольку комната заставлена и завешана была бесчисленными зеркалами, необычайно искажавшими ее размеры и форму. Еще больше, чем зеркала, странный и фантастический вид придавало этой комнате освещение: на полу и на многочисленных подставках расставлены были десятки свечей и светильников – не то масляных, не то керосиновых. Неровное колеблющееся пламя, отражаясь в зеркалах, бесконечно повторяясь в них, обманывало и запутывало взгляд. Несмотря на такое обилие светильников, в помещении было полутемно. В дополнение ко всему, Надежда почувствовала странный, пряный и томительный запах. Этот запах был ей незнаком, но почему-то вызывал неясные воспоминания и смутное тоскливое беспокойство. В первый момент она не заметила хозяина. Только привыкнув к странному освещению, она увидела сидящего в глубине комнаты человека. Худощавый невысокий мужчина с выбритым наголо черепом сидел на коврике, скрестив ноги, лицом к вошедшим. Глаза его были полузакрыты, но Надежда чувствовала, что он внимательно за ней наблюдает.
Присмотревшись внимательно, Надежда увидела разложенные на полу перед этим странным человеком, пожалуй, еще более странные предметы: сухой цветок чертополоха, несколько косточек – не то птичьих, не от какого-то маленького зверька, пустую змеиную кожу и большую живую лягушку, перевернутую на спину. Голый белый лягушачий живот заставил Надежду вздрогнуть от жалости – так он был беззащитен…
Надежда негромко кашлянула и сказала:
– Недурные спецэффекты. Кино снимаете?
Человек на коврике чуть пошевелился, но ничего не ответил.
– Вот ваш.., привратник сказал, что вы меня ждали, – опять нахально начала Надежда. – Значит, вы были уверены, что я приду?
Видимо, эту реплику хозяин посчитал более серьезной, потому что соизволил ответить:
– Я всегда все знаю заранее.
– Верно, вы не умрете от скромности, – с Надежды вдруг полностью сошли все чары и она ужасно разозлилась.
Пламя всех свечей и ламп плавно качнулось – сперва вправо, затем влево, будто легкий ветер прошел по комнате, – хотя Надежда не ощущала ни дуновения, напротив, воздух был душен и неподвижен, как в склепе… и этот запах, этот странный пряный запах…
– Когда вы не можете подобрать достойного ответа, – промолвила Надежда, – вы устраиваете очередной фокус? Своих учеников вы тоже фокусами задуривали, а потом отправляли на верную смерть, да еще и посторонних людей в это дело втягивали?
– Отдельная жизнь ничего не стоит перед ледяным взором вечности!
– Да, конечно, – кивнула Надежда, – особенно, если это не ваша жизнь!
Хозяин взглянул на нее с равнодушной неприязнью, как смотрит человек на попавшее в салат насекомое, и спросил:
– Зачем вы пришли ко мне? Что вам от меня нужно?
– Я к вам пришла? – завопила Надежда, не стесняясь. – Да вы сами меня приволокли, какой-то своей темной силой!
– Но ведь вы хотели меня увидеть? И даже хотели мне что-то сказать? – Странный человек поднял голову и посмотрел на Надежду широко раскрытыми все видящими глазами.
От этого взгляда она смешалась и ответила честно:
– Я хотела понять, зачем вы все это сделали, зачем убили столько ни в чем не повинных людей.
– Вы уверены, что они ни в чем не повинны? И вы уверены, что я имею к этому отношение? – вежливо спросил маг.
– Уверена, и даже знаю, в какое слово складываются буквы. Ваша цель – Павел Власов! – выбросила Надежда свою козырную карту.
Маг поднял на нее глаза, во взгляде его появился интерес.
– Вы еще умнее, чем я думал, – произнес он тихо, – вы значительно умнее! Но я вызвал вас затем, чтобы объяснить, что вы ничего не сможете сделать..
С этими словами он поднял руку и протянул ее к беззащитной опрокинутой навзничь лягушке. Необычайно длинным и острым ногтем мизинца он коснулся белого нежного лягушачьего живота, и Надежда вздрогнула от пронзившей ее тело острой ледяной боли.
В глазах у нее потемнело, она приоткрыла рот, хватая скудеющий, казалось, лишенный кислорода воздух. Боль немного отпустила.
Снова несуществующий ветер качнул пламя свечей и ламп, и странный терпкий запах стал еще сильнее, он стал почти осязаемым, почти непереносимым.
Надежда перевела дух и поднесла руку к колотившемуся сердцу.
– Я прочитала ваше послание, – начала Надежда. – Зачем же вы тогда его составляли, если не хотели, чтобы его кто-то читал… – Она растерянно замолчала.
О каком послании она говорит? В затылке у нее возникла тупая пульсирующая боль. Что она хотела сказать? Пытаясь собрать воедино ускользающие мысли. Надежда удивленно