Месть в законе

— Братан! Худо! Сулеймана «замочили»! Стволы у ментов! — в комнату вбежал Кнут — Сергей Лопатин — браток, особо приближенный к бригадиру одной из питерских команд.
— Знаю. Садись. Как это было? Подробности? Мусора «выпасли»?
— Вряд ли. Наверное, случайно напоролись на наш склад. — Начал высказывать Кнут свои предположения. — Они с Сулеймана денег надоить хотели. А тот уперся, как ишак. Говорил я ему — не быкуй, плати, сколько надо. Так нет же, жаба задушила.
— А если менты допросить его успели, перед тем, как убить…
— Не страшно. Сулейман об оружии под его ларьком ничего не знал. Мы же там схрон устроили еще до того, как чурбана этого на торговлю поставить. И запасы пополняли по ночам. Так что, если даже мусора и пытали его насчет «калашей», он им все равно ничего не сказал.
В комнате стоял полумрак. Лицо бригадира в тени от плотных штор, занавешивающих окна, виднелось лишь темным пятном.
Вообще, этот человек редко появлялся на людях, жил за городом в глухомани. Гостей не звал, допуская к себе только избранных.
— Послушай, Кнут, — вновь заговорил бригадир. — На всякий случай, нужно тихо проверить все наши базы. Подготовь дополнительно «чистые» квартиры, тайники. Всех пацанов, работающих по своим направлениям, предупреди, чтобы сегодня же сменили жилье и тачки. Не нравится мне все это. За мной, похоже, снова охота началась.
— Да ты чего, братан! — удивился Кнут. — Ты же для ментов — покойник давно!
— Да нет, Серега, — возразил бригадир, поднимаясь со своего места. — Видать, засветился я не по делу. На прошлой неделе помнишь, встречались мы с братвой из Сибири?
— Ну помню. И фигли? Они сами запонтова-ли, что, типа, ни с кем, кроме тебя, разговаривать не будут. Да там и вопрос-то крутой! В натуре, блин, нефтяные перегоны! Без тебя один хрен никто не вырулит.
— Да я не предъявляю тебе, — сказал бригадир. — Сам дурак — поперся на эту «стрелку». Похоже, кто-то на меня в мусарню стуканул.
— Кто, в натуре?! — вскипел Кнут. — Своими руками порву суку!
— Не суетись, братан. Придет время, разберемся. Пока что знаю одно: менты все мои старые дела подняли. Так что, не сегодня-завтра объявят в розыск. Тогда совсем кисло будет.
— А ты сам — никого из знакомых на той «стрелке» не видал?
— Да вроде нет, — произнес бригадир. Полной уверенности в его голосе не было. — Там народу было человек двадцать. Кроме центровых — еще куча охраны. Всех не разглядишь.
— Ты будешь смеяться, — вкрадчиво заговорил Кнут. — Но мои мальчики всю вашу «стрелку» на цифровую камеру записали.
— Ни хрена себе! — воскликнул бригадир. — Как?!
— Очень просто, — ответил Сергей Лопатин. — Сейчас же япошки желтомордые такие электронные примочки мастерят — закачаешься! Видеокамера запросто умещается в пуговицу пиджака или булавку для галстука. Вот я и попросил одного из своих, чтоб запечатлел историческую встречу питерской и сибирской братвы для истории, на память, так сказать, благодарному подрастающему поколению.
— Стоп! — бригадир рубанул ладонью воздух. — Треплешься много — не люблю. Посмотреть то, что снято, можно?
— Да без проблем! Я уже и на бытовую кассету материал перегнал. Давай посмотрим.
Кнут достал из внутреннего кармана пиджака обычную видеокассету формата VHS, вставил ее в нишу магнитофона и включил телевизор.
Экран высветил часть комнаты, обставленной добротной, но недорогой мебелью.
На белых стенах висели акварельные полотна с изображением каких-то фантастических чудовищ, мечущихся по небесам, ломающих копья и стрелы над головами врагов, извергающих молнии. Охваченные пламенем города пылали яркими красками, а из-под руин черными пустыми глазницами смотрели лица жертв пожарищ и разрушений.
На пол была брошена огромная шкура бурого медведя. Рядом с массивными кожаными креслами стоял деревянный сервировочный столик на колесиках. На столике красовались бутылки с выпивкой и стаканы. Тут же были раскрытая коробка шоколадных конфет, сигареты, зажигалка и пепельница.
Хозяин комнаты закурил. Слабый огонек зажигалки лишь на несколько секунд осветил его лицо. Оно было жутким — в шрамах, следах от хирургических швов, будто бы обожженное или, наоборот, сильно обмороженное.
— Давай, начинай уже! — нетерпеливо произнес бригадир и отхлебнул виски из стакана.
Кнут запустил пленку.
Качество съемки было невысоким. Но за эти операторские потуги никто и не собирался давать «Оскара». Бандитский сходняк мог заинтересовать разве что оперов с Литейного проспекта. А эти начальники к киноакадемии