Месть в законе

каким-то чудом удалось в неимоверно короткие сроки стать сначала преуспевающим столичным бизнесменом, вхожим практически в любые кабинеты Дома Правительства, а потом и мэром небольшого сибирского городка. Да, Иртинск — не Рио-де-Жанейро. Но тогдашнюю фразу Таганцева — «лучше быть головой у мухи, чем задницей у слона» — запомнили многие. А уже в двухтысячном мэр Таганцев бесследно исчез.
Тогда же по стране летали слухи о существовании, так называемой, «Белой стрелы» — специального ментовского подразделения, выполнявшего задачи по ликвидации без суда и следствия криминальных авторитетов и неугодных власти воротил теневого бизнеса. Сентиментальные братки поговаривали, что Андрюха Таганцев стал жертвой именно этой дьявольской стрелы. И не угадали. Он снова возник ниоткуда. Только теперь не в Москве и не в Сибири, а в Санкт-Петербурге.
Грамотно воспользовавшись первоначальной поддержкой Ферганы, Таганка очень быстро пошел в гору, прибрав к рукам вначале пару рынков, затем ряд фирменных автосалонов, а потом уже и сеть супермаркетов.
— Братан, давай перетрем — ты не много хаваешь? Так ведь и подавиться можно! — возмущенно «гнул пальцы» Эдик Баркас, которого все в городе считали крестным папой рыночных торговцев, саранчой налетевших в Питер из Средней Азии. — Оставь в покое чебуреков, они — мои!
— Без проблем, — ответил Таганцев. Он вообще не любил долго спорить с братьями по крови.
А уже через сутки тело Баркаса неожиданно всплыло в Неве, прямо у пирса рядом с Горным институтом. Эксперты криминалистической лаборатории неделю мучались, чтобы идентифицировать старательно обглоданный корюшкой труп.
На похороны Баркаса собралась вся блатная элита Северо-Запада. Приехали даже люди из Москвы, Екатеринбурга и Нижнего Новгорода. А траурную речь поручили произнести Таганцеву, потому что все справедливо считали его продолжателем дела Эдика. У братвы ведь все справедливо — выживает сильнейший.
— Спи спокойно, братан, — сказал Таганка. — Ты жил в опасном мире, полном неожиданностей и коварства. И будь уверен, мы достойно продолжим дело, начатое тобой…
А уже через несколько месяцев на подъездах к Питеру стали один за другим взрываться автопоезда, перевозящие новенькие «ауди», «БМВ», «форды» и «пежо» из Европы.
Серега Лопатин лично знал Вениамина Ростиславовича Казарина — бывшего советского торг-преда в Австрии, решившего заработать небольшую прибавку к пенсии торговлей автомобилями. И навестил его в больнице, куда того поместили, чтобы спасти от инфаркта после очередного сожженного автопоезда.
— Ты меня послушай, Вениамин Ростиславович! — из лучших побуждений советовал Лопатин. — Чем такие страшные убытки нести, засунь свою чиновничью гордость в жопу, попроси Таганку — он решит твои проблемы!
И Казарин попросил Андрея, чтобы тот оградил его от «неизвестных» диверсантов. После того разговора все до одного автомобили доезжали до Санкт-Петербурга целыми и невредимыми.
Супермаркеты в Питере никто не поджигал и взрывать никто не собирался. Владельцы отдельных магазинов сами собрались в кучку и дружной компанией приняли решение — объединиться в торговую корпорацию. Председателем совета директоров назначили очень умного мальчика двадцати трех лет, едва ли не вчера окончившего финансово-экономический институт. Ну и что, что опыта нет! Зато вся жизнь впереди, если поведет себя правильно. А теневым координатором дел попросили стать Андрея Аркадьевича Таганцева, человека в определенных кругах весьма авторитетного. Воспитанные еще на принципах советской торговли, хозяева магазинов были людьми прозорливыми и предпочитали заранее предупреждать возможные неприятности.
А тут еще из зоны вышел Адмирал. Он и на самом деле когда-то адмиралом был. Служил себе верой и правдой на Кронштадтской военно-морской базе. Себе служил, заметим. И, чтоб себя, любимого, не обделить, уворовал за время службы всего-то несколько тысяч тонн корабельного топлива и мазута. Не повезло. Посадили.
Посадить-то посадили, а вот денег, вырученных от реализации горючесмазочных материалов, так и не нашли.
Освободившись после заключения, адмирал Бирюков Федор Кузьмич, попивал водочку со старым приятелем, Вениамином Ростиславовичем Казариным и ломал голову над тем, как ему лучше дело поставить — все то же, нефтяное — и чтоб вновь не сгореть, как свечке.
— Да чего ты мучаешься?! — восклицал Казарин. — Не изобретай велосипед, Федя! Есть у меня человек, подстрахует тебя за долю малую.
А Таганка чего? Он всегда не прочь помочь ближнему. У Адмирала остались кое-какие связи в Москве,