Месть в законе

были и друзья в Мурманске, по-прежнему нуждающиеся в «нефтянке».
Адмирал Бирюков был по-военному прямолинеен.
— Андрей Аркадьевич, — говорил он, конспиративно встретившись с Таганцевым по протекции Казарина. — Все просто: я плачу, вы — избавляете меня от хлопот, связанных с различного рода «отморозками». Железнодорожные составы должны быть неприкасаемы.
— За такого рода услуги меня устроили бы десять процентов от вашей прибыли, — выдвинул Таганцев свои условия. — Одна треть наличными, оставшиеся средства — на указанные банковские счета за рубежом.
Адмирал ворованной «нефтянки» и генерал разбойничьих бригад ударили по рукам.
И покатились железнодорожные бочки, откуда надо и куда следует. Бойцы бригад Таганцева денно и нощно отслеживали прохождение цистерн к пунктам назначения, охраняя в пути, а Андрей регулярно получал от Адмирала большое человеческое спасибо в виде чемоданов с деньгами и банковских документов из Швейцарии, Америки, Кипра и других «братских» стран.
Спросите у кого хотите, что означала жирная белая буква «Т», намалеванная на боку железной бочки с бензином, следующей по рельсам, скажем, из Сургута к Баренцеву морю. И вам, если вы, конечно, не мент, честно скажут: «Таганка». Ну, не «такси» же, в самом деле! Короче, буква эта, как пропуск «всюду» и защита от разного рода проблем.
Нет, она не Таганку от проблем защищала и не сами эти бочки сраные. Просто братва на просторах необъятной страны, как только букву «Т» на цистерне или товарняке увидит, так сразу же в сторону и отпрыгивает. На фига им проблемы? Пацаны, они умные, когда надо.
…Да, невзирая ни на что, Таганка — Андрей Таганцев — выжил, не поддавшись сокрушающим все на своем пути жизненным обстоятельствам.
Оказавшись вне закона, осторожно ступая теперь по жизни, как обезумевший скалолаз без страховки по краю пропасти, Таганка думал только об одном — как отомстить тем людям, которые много лет назад сломали его судьбу, в клочья разорвали душу и ожесточили сердце.
Где-то ходил по земле полковник госбезопасности Харитонов, завербовавший однажды Андрея и сделавший из него марионетку. Жив был, наверное, Рыбин, подручный полковника… И Настя… Его, канувшая в безвестность любимая жена, скорее всего была как-то связана с этими людьми. Но Таганке почему-то думалось, что Харитонов с Рыбиным обманули в свое время Настю так же, как обвели вокруг пальца его самого. Она — единственный человек на свете, которого Таганка по-настоящему любил, просто стала жертвой этих двух негодяев. И Андрей за нее отомстит. Отомстит как за свою разрушенную любовь.
Месть, говорят, плохая советчица в делах. Но что бы сейчас Андрей ни делал, на какие бы шаги ни шел, он думал только об одном: не погибнуть, удержаться на плаву и, когда настанет час, добраться до Харитонова.

Бобслеем обзывают на телевидении динамичный монтаж кадров, воспроизводящий кратчайшими отрывками эпизоды минувших событий или наиболее значимые картинки повествования.
Вот так и Андрей Таганцев по прозвищу Таганка, отправив по делам Серегу Кнута и оставшись в одиночестве, если не считать рассосавшуюся по дому и его окрестностям охрану, углубился в воспоминания. Короткими вспышками прокручивал в памяти невеселые зарисовки двухлетней давности, расписанные затейницей-судьбой почему-то исключительно в черно-белых тонах.
Это уже потом, несколько лет спустя, про него напишут книжку, в которой расскажут, как правильный московский браток Андрюха Таганка попал в «зону», как бежал с Колымы и как — с ума сойти! — стал мэром Иртинска. Приврут немного, конечно же. Но в целом, сибирскую эпопею обрисуют путево.
…Гиблое гнилое болото — Еленина гать — чуть не погубило его и, в результате, оно же спасло ему жизнь. Странное место. Роковое.
Таганка помнил встречу с иртинским бандитом — Славиком Каблуком — здесь, на Елениной гати, настолько четко, в таких мельчайших деталях, как будто она состоялась не два года тому, а вот только вчера или даже сегодня, несколько часов назад.