Месть в законе

обнаружить и уничтожить Таганцева казалась ему невеселой. Одно дело, когда на преступника, даже самого коварного и сильного, наваливается вся милицейская рать, когда все государственные жернова перемалывают злодея в муку. Тогда даже ему, тщедушному Горбушкину, проявить неукротимое служебное рвение и подлинный героизм — раз плюнуть. Другая песня, когда легавому приходится выходить на поединок с матерым волком практически один на один. И отказаться нельзя. Лозовой прямо сказал, что в ликвидации Таганцева заинтересованы очень большие люди. Эти самые люди и самого Горбушкина в порошок сотрут, если надо будет. Нет, с такими лучше дружить.
А денег-то сколько отвалили! Капитан чувствовал, как толстенная пачка купюр приятно оттягивает карман форменного кителя.
Покинув кабинет начальника милиции, Севостьян Иванович прямиком отправился домой — нужно было хорошенько все обдумать в спокойной обстановке.
Лозовой же, проводив командира роты патрульно-постовой службы, открыл небольшую дверь, ведущую прямо из кабинета в крохотную смежную комнату.
Здесь на окнах висели плотные гобеленовые шторы. Стену украшал мягкий ковер. Бар был полон напитками и закусками. Приглушенно звучала успокаивающая музыка, звуки которой не проникали в служебный кабинет. В то же самое время, в комнатушке было слышно все, о чем говорили в кабинете. Такие вот творения инженерной мысли, воплощенные в реальную действительность.
А в уютном кожаном кресле сидел… Всеволод Михайлович Харитонов. Тот самый, бывший полковник госбезопасности Харитонов, задержанный в Иртинске по подозрению в совершении государственного переворота и… выпущенный на свободу уже через несколько месяцев в связи с недоказанностью улик.
— Вы все слышали, Всеволод Михайлович? — спросил Лозовой, наливая себе виски и усаживаясь рядом, на диване.
— У вашего капитана с головой все в порядке? По-моему, он ведет себя как-то неадекватно. Не сорвет операцию?
— Не беспокойтесь. Он вполне адекватен. Просто человек обижен судьбой, ненавидит весь мир, страдает от нереализованных амбиций и разрушенных надежд.
— Опасная категория. Вы хорошо подумали, полковник?
— Добыть нам Таганцева — последний шанс для Горбушкина почувствовать себя человеком, хотя бы на старости лет добиться чего-то в жизни. Он из кожи вон вылезет, уверяю вас.
— Я хочу, Юрий Олегович, чтобы вы правильно меня поняли. Уже сам факт фантастического воскрешения Таганцева, мягко говоря, неприятен. Кроме того, ему так лихо и круто удалось поставить свои дела в Санкт-Петербурге, что хватает наглости замахиваться на торговлю нефтепродуктами. Да, пусть это не пресловутая труба нефтепровода, а всего лишь транспортировка железнодорожными цистернами. Но один только контроль за поставками в ту же Мурманскую область принесет Таганцеву миллионные прибыли даже без непосредственного участия в сделках.
— Но кто-то же их все равно будет контролировать, — позволил себе высказаться Лозовой. — Свято место, как говорится, пусто не бывает.
— Да! — громче обычного произнес Харитонов, но тут же взял себя в руки. — Мне не выгодно — скажем так — чтобы контроль над моей темой был в руках этого человека. Мне вообще этот человек неприятен.
— Упаси боже! — всплеснул руками Лозовой. — Всеволод Михайлович! Я и не собираюсь уточнять, почему именно вы решили убрать с дороги Таганцева. Не мое это дело. А сделать — сделаю. Все будет обставлено в лучшем виде.
— Но этот ваш… Горбушкин… — Харитонов поморщился.
— Жалкий и никчемный человечишко, — пренебрежительно сказал полковник. — Расходный материал, если хотите. Пусть сделает свое дело, а дальше… — Лозовой дважды рубанул ладонью воздух.
Юрий Олегович был отнюдь не прост. Говоря Харитонову о том, что его не интересуют причины, по которым тот желает разделаться с Таганцевым, не привлекая, в официальном смысле, силовые структуры, полковник лукавил. Ему, полковнику милиции, розыскнику с приличным стажем, раскрывшему на своем веку немало преступлений и кучу криминального люда пересажавшего по тюрьмам, были доподлинно известны все прошлые делишки Харитонова. И сибирские комбинации, в которых принимали непосредственное участие как Харитонов, так и Таганцев, не являлись для Лозового секретом.
После того, как Всеволода Михайловича поперли из органов госбезопасности, тот нашел для себя свободную, хотя и не слишком большую нишу в нефтяном бизнесе. Объяснять, что работал Харитонов в обход действующего законодательства, думаю, никому не надо.
А тут вдруг питерская братва прихватила его за жабры с поставками