Месть в законе

— Базлай нормально, типа, как конкретный, в натуре, вор — по чесноку и с уважухой! Что Таганка там, бочину запорол? Накосячил в городе? Кто кнокает по этой стремной фишке? — он лишь для порядка скользнул взглядом по приглашенным — не доложит ли кто ситуацию вместо неугодившего Шруса?
Присутствующие облегченно вздохнули. Если уважаемый Федор Кузьмич не вынес этих правильный фраерских словообразований, то, значит, в дальнейшем можно будет изъясняться нормальным человеческим языком, не думая о стилистических особенностях великого и могучего. К тому же, «ботать по фене» здесь никто никого не заставлял. Главное, чтобы братва выражалась, во-первых, не ментовским протокольным слогом и, во-вторых, не напрягала коллегам прочифиренные мозги словечками типа «франчайзинг», «дивелопмент», «консалтинг» и всякой другой американизированной хренью.
— Пусть Шрус говорит, — послышались голоса.
— Ему виднее, он сам с этим делом разбирался.
— Ну, говори, — сказал Фергана, морщась и потирая виски. — Только не умничай.
— Значит, так, — начал Шрус, дядька немолодой, ростом короткий, а весом с мамонта. Погода стояла довольно жаркая, ему приходилось то и дело отирать носовым платком толстую, в складках, шею и раскрасневшееся лицо. — Всем известно, что в Питер сибирская братва наведывалась, чтобы уладить дела по горючке. «Перетерли» с пацанами Таганки. Вроде бы все пучком, все по понятиям. Кнут — который из охраны Таганки — сам сибирских определил на отдых. Есть у них база у залива. Потом, на той базе, почти всех пацанов Кочана и перестреляли. Бойцы Кнута всех кончили.
— Это что же получается? — Фергана озабоченно потер желтыми от табака пальцами шершавый, в точечках невыбритой проседи, подбородок. — Таганка по беспеределу накосячил? Трупаков накидал?
— Мы все так подумали поначалу, — ответил Шрус. — Но ведь, когда Кочан с Таганкой к тебе на разбор ехали, их на дороге тоже кто-то мочкануть хотел!
— Не факт, — усомнился Фергана. — Может, эта пальба на Дороге жизни — всего лишь хорошо разыгранный спектакль?
Старый вор изначально лукавил. Ему, как никому другому в городе, было известно все до мелочей. Но — такова блатная демократия: нужно дать высказаться людям, старательно изобразить процесс равноправного обсуждения злободневных вопросов.
— Не похоже, — сказал Шрус. — Кочана там, конечно, убили. Но сам Кнут тоже в реанимации.
— Мог случайно под пули угодить, — высказал предположение Фергана, прекрасно понимая, что в данном эпизоде случайности были почти исключены.
— Судя по тому, как расстреляна машина, в которой находились Кочан, Кнут и Таганка, на инсценировку все это не похоже.
— Ай, да что мы тут все гадаем! — воскликнул Фергана. — Надо Таганку позвать да расспросить, что да как. Только вот где искать его? Он ведь по жизни с оглядкой ходит, у мусарни в бегах числится…
— Не надо меня искать, — голос прозвучал неожиданно.
На пороге стоял Таганцев собственной персоной и, не мигая, смотрел прямо на Фергану.
— Ты как прошел сюда? — Фергана от удивления вскинул вверх брови. Но тут же взял себя в руки. — Впрочем, ладно. Пришел, так присаживайся. — Он указал рукой на свободный стул.
— Здравствуйте, люди, — просто произнес Андрей и занял предложенное место.
— Для начала расскажи, мил человек, за что бригаду Кочана твои орлы положили? По каким таким делам пацанов правильных порешили? — Фергана посмотрел на Таганку испытующим взглядом. — Это беспредел твой или мы чего-то не знаем?
Братками Кочана — рядовыми бригадными бойцами — старый вор, само собой, интересовался ради приличия. Мол, о простых смертных мы тоже думаем. В действительности же — кто станет заботиться о пехоте, когда речь идет о стратегическом плане в целом? Как были широкоплечие бритоголовые пацаны недорогим расходным материалом, так и остались по сей день. «Торпеды», «бойцы», «пехотинцы», «быки», «гладиаторы» — эпитетов много — для того и созданы, чтобы умирать на разборках, закрывать от пуль представителей авторитетной верхушки криминального мира и, при необходимости, отсиживать в лагерях.
Гораздо более Фергану заботило, что о нем скажут в «правильном» блатном мире после того, как он разберется с причинами гибели Миши Капустина по прозвищу Кочан.
— К пацанам претензий не было, — начал говорить Таганцев, одновременно отслеживая, какую реакцию окружающих вызывает каждое его слово. Народ здесь собрался по большей части угрюмый и суровый, шуток не понимал, а любой неосторожный звук мог понять по-своему. — Так вот, — продолжил Андрей. — Пацаны ни при чем. Но с ними был Славик Каблук.