Месть в законе

плату, ни страховых, ни больничных, ни — упаси, Аллах! — декретных.
И — четвертая, тоже немаловажная причина. Чувствуя себя совершенно незащищенной, такая девчонка подсознательно тянется к своему хозяину, то бишь, к Фариду, во всем ища у него поддержки, опоры и помощи в разрешении любых возникающих по ходу этой грустной пьесы проблем. А Фарид и рад помочь. Квартира нужна? Да без проблем! Поживи пока у меня. Правда, кровать одна — делить придется. Заодно и пожрать приготовит, и уберется, и носки постирает. Зато за съем квартиры с нее хозяин ничего не возьмет. Пока не надоест. А надоест, так выгонит к чертовой матери, сославшись на то, что грядет проверка, а у продавщицы нет даже оформленной должным образом санитарной книжки. И тут же на фасадное стекло магазинчика объявление повесит: «Магазину требуется продавец. Жильем обеспечиваем». Уверяю вас в тот же день перед светящейся надписью «ЧП ФАРИД» в длинную очередь выстроятся дурехи возрастом от четырнадцати до двадцати пяти лет. Точно так же, как мечтающие о звездной карьере провинциалки выстраиваются на кастинги у модельных агентств в Санкт-Петербурге и Москве.
Так что, как ни крути, а держать за прилавком такую красотку — дело очень даже выгодное.
— Эй, красота! — позвал девушку Филимонов. — Иди к нам, а то тут без женского общества скучно.
— Ты чего, глухая что ли?! — возмущенно выкрикнул Потапов. — Тебя люди зовут!
После минутной паузы она появилась в подсобном помещении.
— Ребята, я не могу. У меня же работа, — проговорила, стараясь не встречаться с милиционерами взглядом.
— Да какая, блин, работа! — рассмеялся Филимонов. — Покупателей нет! Товар — говно! Это что — рыба?! — он брезгливо сбросил со стола на пол пустую упаковку от съеденной уже слабосоленой семги. — Блевотина какая-то! Давай, живо икры принеси. Красной и черной.
— Вы извините, конечно, — она мялась, не решаясь сказать то, о чем думала. — Но я принесу, а кто заплатит?
— Во хамка, в натуре! — побагровел от злости Потапов. — Сама, сука, и заплатишь! А ну, иди сюда, падаль!
Он вскочил с места и, схватив девушку за руку, дернул на себя. Она не удержалась на ногах и повалилась на линолеумный пол подсобки. Потапов придавил ее своим телом сверху.
— Ребята! — закричала продавщица. — Не надо! Мне больно! Отпустите!
— Заткнись, гнида! — пыхтел в ответ Потапов, расстегивая серые форменные брюки.
Филимонов в это время, на всякий случай, немного прикрыл дверь, чтобы через узкую щель наблюдать за торговым залом — не войдет ли кто.
Конечно, девчонке было никак не справиться с молодым сильным мужиком, тянущим по весу килограммов на девяносто-сто. Отбиваясь и стараясь вылезти из-под него, она очень скоро утратила силы и обмякла.
— Гы-гы-гы! — смеялся Филимонов, наблюдая за отвратительной сценой со стороны и спокойно попивая водку. — Если изнасилование неизбежно, расслабься и получи кайф!
Особо не церемонясь (глупость сказал!) — не церемонясь вообще, Потапов очень скоро сделал то, что изначально задумывал и поднялся, поправляя на себе обмундирование.
Девушка, заливаясь слезами, осталась лежать на полу — с задранным по самую шею платьем и растрепанными волосами. Искусанные ее губы кровоточили и дрожали. Ногти на руках были поломаны.
— Ну, давай, Петруха, ты — следующий, — тяжело дыша, как после изнурительной работы, проговорил Потапов. — Давай, давай, чего расселся?!
— Неохота мне, — вяло ответил тот, снова выпивая и закусывая водку остатками палтуса.
— Не понял! — Потапов повысил голос. — Что значит «неохота»?! Мы че тут, в дочки-матери играем?!
— Да ладно тебе орать! Сказал — не хочу!
— А ты захоти! Нашелся тут — правильный! Я захотел и ты должен. А то, блин, еще стуканешь на меня при случае. А ну, вставай, баран! — Потапов неожиданно схватил автомат и передернул затворную раму, досылая патрон в казенную часть ствола.
— Ты сдурел, что ли, Леха?! — не на шутку перепугался Филимонов.
Оба они немало выпили, и вероятность того, что напарник (подельник?) нажмет на спусковой крючок, была очень велика. А потому сержанту Филимонову ничего больше не оставалось, как только выполнить требование.
Приспустив брюки до колен, он схватил измученную девчонку за волосы и потянул к себе, не поднимая ее полностью с пола.
— Давай, тварь, помогай! — выдавил из себя. — Рот открой, сука!
…Когда Фарид приехал в магазин за выручкой, оба милиционера ждали его, как ни в чем не бывало, в торговом зале.
Продавщицы за прилавком не было.
— О! — весело воскликнул Филимонов. — Здорово, купец!