Месть в законе

— взмолился Потапов. — Может, не сегодня, а? Я так устал!
— Устал он! — недовольно пробурчала теща. — По шалавам ездить он устал!
— Мама! — с укором в голосе обратился к ней зять. — Как вы можете?
— Какая я тебе мама, мент позорный?! Маму нашел! Ты свою маму еще пять лет назад в могилу загнал. И меня туда же хочешь?!
— Ничего знать не хочу, — строго сказала жена. — Ты детям уже третий месяц обещаешь погулять с ними. Так что иди и гуляй.
— Нина! — вновь кротко взмолился Потапов.
— Все! — прикрикнула жена. — Я сказала! Разговор окончен.
Бормоча что-то себе под нос, Потапов стал переодеваться в штатскую одежду. Знал — на этот раз супруга не отцепится. Придется брать за руки этих короедок и вести к слонам и бегемотам.
Фарид закрыл магазин и повесил на дверях табличку «Переучет». Нагрузил свой старенький «форд» фруктами да соками и отправился в больницу, куда еще вчера вечером Веру отвезла карета «скорой помощи».
Через полчаса он уже был у нее в палате.
— Вах! Здравствуй, дорогая! Жива-здорова? Слава аллаху! Вот тебе мандарин! Вот тебе апельсин! Вот тебе банан! Вот тебе виноград! Кушай на здоровье и поправляйся. Я тебя прошу. Понял, да? Такой хороший девичка, а делиешь нехаращо!
— Спасибо вам, Фарид Алибекович, — Вера попыталась улыбнуться. Но вместо улыбки вышла гримаса неутоленной боли, а из глаз покатилась слеза.
— Не надо плакать! Не надо! — попытался успокоить ее Фарид. — Ти зачем, скажи, так поступаешь, да? Я тебе что сделаль пляхой? Я обидиль тебя, да?
— Не вы, Фарид Алибекович. Менты эти…
— Стой! — Фарид приложил пальцы к ее губам. — Молчи! Ни слова об этом. — В глазах его промелькнул неподдельный испуг. — Никто ничего не видел, никто ничего не знает. — У него даже акцент пропал. — Ничего не было. Ты поняла меня?
— Как это — не было?! — слезы уже ручьем текли из ее глаз.
— Так — не было. Ты не бойся. Поправишься, снова выйдешь на работу. Я тебя, как родную приму! Все будет хорошо! Все будет хорошо… — повторил он еще раз, хотя сам не верил в то, что говорил сейчас этой несчастной.
В дверь палаты постучались.
— Войдите! — сказал Фарид, обернувшись.
— Извините. — Вошла чернокожая девушка. — Я сюда, в соседнюю палату к другу пришла. Простите, позвонить нужно, а у меня батарейка в телефоне кончилась. У вас нет мобильного?
— Да. Пожалуйста. — Фарид протянул ей свой телефон.
— Я на секундочку. — Чернокожая вышла в коридор.
— Вах! — растерянно проговорил Фарид. — Это кто — такой черний-черний? И на нашем, на русском говорит!
— Але! — Маша прикрыла ладонью рот, чтобы не кричать на всю больницу. — Это Мэри. Я на работу больше не выйду… Нет! И не жди меня. Никогда не жди! Не волнуйся — проживу как-нибудь. Без твоих сраных денег обойдусь. Сам ты проститутка! Да пошел ты! Скотина!!!
Выключив трубку, она замахнулась и со всей силы шарахнула мобильник об пол. Элегантный пластиковый корпус не выдержал столь мощного удара, и творение южнокорейских электронщиков разлетелось на мелкие детали и детальки.
— Слющий! — вышедший на шум Фарид глазам своим не верил. От его любимой трубки остались лишь воспоминания. — Зачем так сделиль? Совсем пляхой! У-у, чорний!
— Сам ты — черный! — Маша-Мэри хотела еще и ругнуться по-взрослому, но вовремя спохватилась. — Ой, извините меня, пожалуйста! Я сама не знаю, как это получилось! Сейчас! — она присела на корточки. — Сейчас я все это вам соберу!
— Вах! — возмутился Фарид. — Соберет она! Спасибо! — произнес со спокойным достоинством. — Сдачи не надо! — и вернулся к оставленной Вере.
До Маши наконец-то дошло, какую чепуху она сморозила. Постояв немного в растерянности, она в последний раз бросила взгляд на кучу раздолбанных деталей, которые еще совсем недавно назывались телефонным аппаратом мобильной связи, и пошла к палате, в которой ее ждал Сергей Лопатин. У дверей по-прежнему дежурили двое. Но чернокожую девушку пропустили беспрепятственно, лишь понимающе подмигнув.
— Все, Сережа, — произнесла она твердо и решительно, присаживаясь на стул рядом с кроватью. Так — напряженно выпрямив спину и нервно перебирая пальцами — обычно держится неподготовленная ученица перед строгим экзаменатором. — С прошлым покончено. Начинаю новую жизнь.
— Новую? — улыбаясь, спросил Серега.
— Новую! — почти торжественно произнесла Маша.
— Тогда иди сюда! — шутливо зарычал он, набрасываясь на девушку с поцелуями и объятиями.
И снова на потолочный плафон полетело тонкое и легкое, как пух, шифоновое платьице. Летучее оно какое-то…
Уже близилась