Оказавшись под двойным прицелом – ФСБэшников и предавших его воров, Таганка покидает Россию и оказывается в Японии. Но даже тишина монастыря, в котором он находит временный приют, не может заглушить жажду мести – мести генералу ФСБ Харитонову, сделавшему его жизнь разменной фишкой в игре. Кроме того, Таганка должен вернуться и найти свою жену, свою любимую Настеньку, ведь без нее ему жизнь не мила…
Авторы: Седов Б. К.
просто отвернуться и отойти в сторону нет никакой возможности, то не взыщите, господа-товарищи. Братва поможет разобраться что к чему.
…Все теми же проходными дворами выйдя на другую сторону квартала, Таганка увидел припаркованный в переулке джип, лениво пыхтящий выхлопными газами незаглушенного мотора. Женька Усольцев сидел за рулем.
— Порядок, — сказал Андрей, присаживаясь на переднее сиденье. — Поехали.
Убивая поганого мента, Таганка снова мстил. На этот раз — за ни в чем не повинного торговца Сулеймана. Кто дал Андрею право распоряжаться чужими жизнями? Судите Таганцева, как хотите, но он не задавал себе такого вопроса.
Севостьяну Ивановичу Горбушкину неслыханно повезло с женой.
Впервые он подумал об этом еще два года назад, когда, собственно говоря, только женился. И во второй раз эта мысль посетила его свободную от интеллектуальных изысков голову уже сегодня.
Вдоволь наоравшись через разбитое окно кухни, он, обессилев и в конце-концов сообразив, что никого из прохожих и соседей ровным счетом не интересует — жива его бесценная супруга или скончалась, он закрыл рот и… вдруг обнаружил — Настя дышит! Вот оно — везение!
Действительно, она потихоньку приходила в себя. Удар при падении оказался не столь сильным. Да, немного пострадала кожа головы. Ну синяк будет и — всего-то. А кровь изо рта и ушей — так это из ссадины кровь! Вот дурак-то — перепугался поначалу.
У нее, похоже, даже сотрясения не случилось. Какое же там может быть сотрясение у пустоголовой бабы!
Радости Севостьяна Ивановича не было предела. Везучий он все-таки. А то вот подохла бы — потом, поди, объяснись, что сама грохнулась по пьяни. Тут же еще эта соседка сумасшедшая, Аграфена Самсоновна, наверняка, рожа ушастая, все слышала через стенку. Уж кто-кто, а она-то с удовольствием донесла бы на Горбушкина, куда надо.
А куда надо? Никуда не надо. Кому надо было, тот сам пришел.
В дверях кухни стоял хмурый, как туча, полковник Лозовой. Аграфена с интересом, смешанным с испугом, выглядывала из-за его широкой спины.
— Ты охренел совсем? — спросил Юрий Олегович, осматривая кухонное помещение, заваленное бутылками, битым стеклом и пищевым мусором. — Жену подними — простудится.
Настя начала тихо стонать и пыталась приподнять голову, лежа на полу.
— Да-да-да! — засуетился Горбушкин. — Сейчас-сейчас-сейчас! Иди ко мне, дорогая! Иди сюда, любимая! Пойдем-пойдем, я тебя в комнате уложу!
При словах «дорогая» и «любимая» Лозового перекосило. Об истинных отношениях Горбушкина с супругой он, конечно же, знал.
— Пошла отсюда, калоша рваная! — зашипел Горбушкин на Аграфену Самсоновну, протискиваясь вместе с Настей в дверной проем.
— Фи! — пренебрежительно произнесла та и плавно удалилась восвояси.
А Горбушкин, уложив Настю в комнате на кровать, вернулся в кухню, где его остался ждать Лозовой.
— Юра… — Севостьян Иванович, войдя, растерянно захлопал глазами. — Товарищ полковник… Вы как… узнали… а?
— Совсем с ума сошел, — вынес заключение Лозовой. — Ты сам и позвонил мне. Не помнишь, что ли? «Помогите! Жену убил! Руки на себя наложу! Жить не хочу больше!» Допился, идиот…
— Да? — удивился Горбушкин. — А я и не помню, чтоб звонил.
— Еще б ты помнил! — воскликнул полковник. — Ты же лыка не вязал. Смотри, сколько выжрал! — Он окинул взглядом множество пустых бутылок из-под водки. — Нормальный человек от таких доз может сдохнуть запросто. Ну, говори, что произошло у тебя? Чего переполошился?
— Да это… елки-палки… как его… в общем… короче… — начал Горбушкин свое содержательное повествование. — Я тут сидел, — указал он на перевернутый стул. — Она там стояла, у окна. Курила. Ну, это самое, как его… окно, значит, запотело.
— Да что ты мне тут все «быкаешь»,
