Оказавшись под двойным прицелом – ФСБэшников и предавших его воров, Таганка покидает Россию и оказывается в Японии. Но даже тишина монастыря, в котором он находит временный приют, не может заглушить жажду мести – мести генералу ФСБ Харитонову, сделавшему его жизнь разменной фишкой в игре. Кроме того, Таганка должен вернуться и найти свою жену, свою любимую Настеньку, ведь без нее ему жизнь не мила…
Авторы: Седов Б. К.
Сколько было денег у Севы Горбушкина? А нисколько.
Где жил Горбушкин Сева? А нигде.
Кто любил Севу Горбушкина? Безымянная кудлатая дворняга, прибившаяся к нему в Питере на Витебском вокзале, стоило только сойти с поезда и достать из засаленного кармана солдатского кителя последний кусок рафинада.
Жрать хотелось. А жрать было нечего.
И народ на вокзале — свиньи, а не народ! За обе щеки уплетают чебуреки, пихают в себя бутерброды с «Останкинской» колбасой и сыром, давятся булочками с изюмом за девять копеек, запивая все это блаженство кефиром. А у защитника, можно сказать, Отечества от голода живот к спине прилипает.
— Песик! Хороший! Ласковый! — Сева присел на корточки, сдвинул на затылок «дембельскую» фуражку и потрепал за холку подбежавшую к нему кудлатую собаку. — Фу-у! Как от тебя воняет! Пошла вон, зараза! — Поднявшись вновь на ноги, слегка пнул жутко смердящую шавку блестящим хромовым ботинком. С дворняги, казалось, запрыгали во все стороны неожиданно потревоженные блохи.
«Зараза» тонко взвизгнула, шарахнулась в сторону, но никуда не пошла. Поджала уши, завиляла хвостом и доверчиво уткнулась холодным влажным носом в Севину ладонь.
— Тоже голодная, что ли? — спросил ефрейтор запаса Сева Горбушкин у тощей животины.
Странное дело — собака ничего не ответила. Наверное, из скромности.
— Нет, подруга, если ты вот так молчать будешь, мы с тобой ни о чем не договоримся, — сказал ей Сева.
Разгрыз напополам припасенный еще в воинской части кусок сахара — все, что осталось от сухого пайка, выданного старшиной на дорогу. Одну половинку протянул дворняге. Та слопала предложенное и заметно повеселела.
— Все. Вали отсюда, попрошайка, — строго сказал Горбушкин. — Мне на службу пора.
Врал, конечно. Никакой службы у него пока еще не было.
Три дня прошло с того торжественного момента, когда ефрейтора Севостьяна Ивановича Горбушкина, отличника боевой и политической подготовки, секретаря комсомольской организации артиллерийской батареи уволили из Вооруженных Сил СССР в запас.
Честно отслужил Родине солдат от звонка до звонка семьсот тридцать дней и ночей. И все два года мечтал, как приедет после «дембеля» в Ленинград, как устроится работать. Непременно в милицию. А куда же еще? Не на завод же, в самом деле, нашли дурака — за станком корячиться!
К тому же, замполит дивизиона самоходных гаубиц капитан Селиванов лично выдал «дембелю» Горбушкину комсомольскую путевку, в которой синим по желтому было написано: «Отличник боевой и политической подготовки, наводчик-оператор самоходного орудия, секретарь комсомольской организации подразделения ефрейтор С. И. Горбушкин рекомендован командованием войсковой части № 14663 для прохождения службы в органах внутренних дел СССР». Это вам не хухры-мухры!
Одна незадача приключилась. Никаких органов внутренних дел в деревне Затеваевка Мурманской области не было. Ближайший город, извините за выражение, Апатиты, располагался от деревни в двухстах километрах. Маленький такой шахтерский городок. Но Сева туда не хотел. Его манил Ленинград. С самого детства он мечтал жить в большом красивом городе, а жил по немилости судьбы в каком-то отвратительном говне (не взыщите за слово «отвратительном»).
Посему, оставив военную службу, Сева навсегда вычеркнул из своей молодой цветущей жизни Затеваевку и прямиком из части прикатил в Питер.
1997 год, апогей развития хронически недоразвитого социализма, это вам не семнадцатый.
Народ трудовым будням улыбается!
На клумбах цветы хризабудки с гладиолухами благоухают! В ясном весеннем небе, как в сказке, летят гуси-лебеди, соловьи-пингвины и воробьи-страусы! А чего? Если есть в народном эпосе странные птицы гуси-лебеди, то почему бы не обнаружиться и вторым, и третьим!
По Загородному проспекту лучшие в мире автомобили — «Запорожцы» и «Москвичи» — скрипуче ковыляют — туда-сюда, туда-сюда! Девчонки в ситцевых платьицах, перешитых из цветных наволочек, да белых гольфах, постоянно сползающих на щиколотки, в туфельках «лодочках»-колодочках! С косичками! От каждой модными духами «Красная Москва» так разит, что перешибает на фиг и аромат цветов, и удушливую вонь выхлопных газов, изрыгаемых роскошными советскими авто.
И мороженое на каждом углу с лотков продают. А девчонки лижут его, розовые языки прохожим показывая! Дразнятся или намекают?
Сева Горбушкин сроду мороженого не ел. В родной Затеваевке пацаны зимой только сосульки
