Месть в законе

Неприятностей, невзгод и проблем по жизни с утра до вечера ждет только отчаянный трус, содрогаясь от скрипа двери, шарахаясь от собственной тени, принимая драгоценную любимую тещу за агента парагвайской разведки.
А сержант милиции Алексей Потапов был мужчиной отважным. И потому жил просто, не думая о том, что однажды невзначай на голову может свалиться кирпич.
Теще противостоял как мог — в меру имеющихся сил и соответственно моменту. К примеру, гаркнет она на него:
— Почему шмотки свои по всей квартире разбросал, где ни попадя?! Развели тут гадюшник беспросветный!
А он в ответ, как и подобает настоящему мужчине, кормильцу и главе семьи:
— Вам не нравится, вы сами и убирайте!
И — гордо так — мимо нее пройдется разок-другой, щеголяя по комнатам в дырявых тапочках, линялой тельняшке и трикотажных бриджах с пузырящимися коленками.
Потом, правда, природное воспитание возьмет свое. Ясный же перец, не дотянется тещенька до верхних полок шкафа, где Потапов складывает свое тряпье! Потому что низенькая она, как та карликовая березка, что произрастает исключительно в тундре. Значит, надо оказать слабой женщине посильную помощь.
Вздохнет Потапов, сплюнет, да и начнет собирать свои тряпочки в кучку, чтобы сложить их на полочке.
Или, скажем, жена позовет ужинать. Она через день варила на ужин щи из квашеной капусты, которые муж возненавидел за несколько лет семейной жизни, как Владимир Ильич Ленин ненавидел представителей чуждого оппортунистического движения.
— Алексей! — позовет из кухни. — А ну, бегом — руки мыть и — за стол!
— Сама жри эту изжогу! — отвечает он. И правильно. Должен он иметь свое собственное мнение или не должен? Вот только сказать нужно так, чтобы супруга не услышала. Тихонько надо сказать. Это выгодно. И высказался вроде как, и, в то же самое время, гусей не раздразнил. А то ведь они, эти самые гуси, в лице женушки и тещи, могут и за скалки со сковородками схватиться.
— Так я не поняла! — продолжала кричать жена из кухни. — Ты есть собираешься или голодовку объявил?
— Да иду я! Иду! — вот это уже можно высказать с недовольством, с претензией.
…Войдя в кухню, Алексей Потапов с постным выражением лица уселся за стол и принялся за поздний ужин.
У супруги была дурацкая привычка — кормить его на ночь глядя. Сначала она готовила детям и теще — отбивные там всякие, бифштексы или котлеты по-киевски, бутербродики с красной икоркой или запеканку грибную — в общем, то, что ужасно вредно для желудка. А потом ему — главе семейства — сплошные витамины! И — ничего жирного, и — ничего жареного. Это чтоб уровень холестерина в крови не повышать. Так врачи рекомендуют. А про гастрит от позапрошлогодней скисшей капусты врачи ничего не упоминали?
Не успел Потапов засунуть себе в рот последнюю ложку отвратительной жрачки, как в прихожей заскулила собака, гулять запросилась. Вот сука! Хотя, на самом деле, кобель. Это можно было заметить по первичным половым признакам даже невооруженным глазом.
Деваться некуда, надо надевать резиновые калоши и выводить пса на прогулку. Почему калоши? Потому что собачка гуляет каждый раз в одном и том же месте. А в темноте можно не разглядеть искусно «заминированные» ею еще с прошлого раза участки. Не в форменных же ботинках по собачьему дерьму вышагивать! Даже не перекурив после витаминизированного ужина, Потапов надел на кобеля ошейник и повел во двор.
Чья-то тень у дальних кустов метнулась? Подумаешь! Мы не робкого десятка.
На всякий случай, Потапов нащупал в кармане эбонитовую рукоять пистолета. Патрон он всегда держал в патроннике, чтобы, в случае чего, не тратить время на передергивание затворной рамы.
А тень как мелькнула возле зарослей кустарника, так и растворилась в осенней темени.
Пес оказался сволочью. Нещадно таскал за собой хозяина, даже не думая заняться своими непосредственными обязанностями. То к одному дереву подбежит, задерет лапу — передумает, то к другому. То присядет, то подпрыгнет и — все без толку. Гад, в общем.
— Вы что там, умерли?! — раздраженно кричала с балкона на пятом, самом верхнем этаже, жена. Дура. Хотя, если волнуется, значит, любит.
И снова у гаражей появилась тень человека. Потапову показалось, что кто-то осторожно выглянул из-за угла и снова спрятался.
А собака продолжала тянуть за собой. Вдоль дома, к шеренге металлических гаражей, через уличную автостоянку и — наконец-то! — к детскому городку. Это было излюбленным местом выгула. Потапов ничего против не имел. А кому его пес мешает? Ну покакает. Ну пописает. Так это же ночью! Детишки все равно по домам