Месть в законе

гадал вовсе. Женька Усольцев по кличке Рассол подсобил. Последил за сержантом Потаповым. А потом и доложил Таганке:
— Братуха, слушай внимательно! Этого мента жена каждый вечер выгоняет с собакой погулять. Затем он всегда на балкон покурить выходит. Слышь, может, мы эту собаку заодно с ментом замочим, а? Весь двор зараза обосрала!
— …На газ дави. Поехали, — скомандовал Таганцев, усаживаясь в джип, за рулем которого находился Рассол.
— Ну ты шустро его уделал, братуха! — покачал Женька бритой головой. — Молодца, в натуре! Кому расскажешь — не поверят…
— Я тебе расскажу! — прикрикнул Андрей. — На дорогу вон гляди, да газуй пошустрее. Нам все сегодня успеть нужно.
— Ты, главное, не волнуйся, — бодрым тоном отвечал Усольцев. — Что не сделаем сегодня, доделаем завтра.
— Ошибаешься, — не согласился с ним Андрей. — Завтра мусора ко мне на хвост так плотно сядут, что шагу ступить не дадут. А мне надо все успеть, пока они меня на фарш не пустили…
В квартиру капитана Горбушкина забраться было несложно. Во-первых, она находилась лишь на втором этаже «сталинки», а во-вторых, к самым окнам тянулись толстые ветви деревьев. За много лет никому и в голову не пришло отпилить их.
К слову сказать, даже при великом желании самим жильцам делать это категорически воспрещается, а организацию, называемую витиевато «Ленмехзеленстрой», ни за какие деньги не дозовешься. Их, этих городских озеленителей, вообще из домика на улице Орбели выгнали неизвестно куда. А в том домике теперь вольготно расположился элитный автомобильный салон.
— На этот раз пойдешь со мной, — сказал Таганка, вылезая из салона джипа. — Подстрахуешь, если что.
— Наконец-то! — обрадовался Женька, хотя, прекрасно понимал, какой опасности себя подвергает. — С удовольствием!
Одно дело — с удовольствием сидеть в машине и ждать, когда Таганка все сделает сам и, вернувшись, прикажет: «Газуй». И совсем другое — идти с ним вместе туда, где запросто самого шлепнуть могут.
Они вдвоем подошли к деревьям, притаились за стволами. Оба видели, что в окне коммунальной квартиры на втором этаже, несмотря на поздний час, горел свет.
— Давай-ка, поднимемся наверх, для начала посмотрим, что там, в хате. — Предложил Андрей. — Все равно, пока спать не легли, ломиться туда нечего.
Влезть на дерево — дело плевое.
— Это кто там? — шепотом спросил Рассол. — Старуха какая-то копошится…
— Соседка Горбушкина, — пояснил Таганцев.
— Вот, блин, не спится!
Пожилая женщина, видать, собиралась мыть посуду. Кастрюли, тарелки и чашки сложила в раковину, открыла кран с водой, повязала себе фартук.
— Оба, блин! — Невольно воскликнул Усольцев. — Еще одна приперлась.
Окно в кухне было недавно вставленным и потому сравнительно чистым.
Андрей сначала не разглядел лица второй вошедшей женщины. Она появилась в кухоньке боком, внося какой-то большой эмалированный таз. Ага! Белье собралась развешивать на веревках. Обычное дело для коммуналок — сушить выстиранные тряпки на кухне.
Подойдя к самому окну, женщина опустила таз с бельем на какую-то подставку, наверное, на табурет. Придерживая рукой поясницу, выпрямилась, посмотрела на старуху, что-то сказала ей. Прикурила сигарету и… повернулась к Андрею! Да-да, к Таганцеву! Лица их оказались как раз напротив, на расстоянии не более метра. Свет от электрической лампочки под потолком попадал частично и на улицу, так что физиономия Таганки случайно очутилась в желтой полоске этого света.
Вскрикнув так, что это было слышно даже на улице, Настя прилипла лицом к оконному стеклу.
А Таганцев подумал, что сходит с ума. Перед ним была его Настя!!!
Не ожидав такого и не веря в происходящее, Андрей не удержал равновесия и камнем полетел вниз.
Женька Усольцев спрыгнул следом.
— Ты чего, братан?! — он помог Андрею встать. — Не поломался?! Кого ты там увидел? Это же жена Горбушкина.
— Жена… Горбушкина? — еле выговорил Таганцев.
— Ну да, жена, в натуре! — уверенно произнес Рассол. И уточнил: — Не старуха, конечно, а та, которая молодая вошла.
— Да… молодая… — произнес Андрей как в бреду… — Жена… молодая… вошла…
— Хорош придуриваться! — Рассол крепко встряхнул Таганку. Это привело его в чувство.
— Валим отсюда, — сказал Андрей.
— Как валим?! — удивился Женька. — А Горбушкин?!
— Валим, я сказал!!!
Они опрометью бросились бежать от пятиэтажки.
А Андрею все время казалось, что лицо Насти стоит перед ним стеной, как огромная и, в то же самое время,