Месть в законе

как к нашим деньгам подобраться.
— Ой, мальчики! — в палату вошла Маша, сияя от счастья, как черная роза в солнечный майский день. — Поздравьте меня! Все получилось!
— Что там у нее получилось? — недовольно спросил Таганцев, глядя на Сергея. — Слушай, красота неописанная, ты не могла бы зайти чуть позже, у нас тут разговор.
— Погоди, братуха, — неожиданно заявил Лопатин. — Ты не в курсе еще — у нас тут другие фишки повыскакивали.
— Какие, блин, фишки?! — раздражаясь от того, что эта девица смогла помешать важному разговору, спросил Андрей.
— Ну это… как тебе сказать… — Лопатин смутился, что было для него совсем нетипично.
— Да говори уж, как можешь, — ничего не понимая, произнес Андрей.
— Ну прикинь, братан, да? У нас с Машей, короче, все серьезно, — и покраснел. Вот это новости! Краснеющий Серега Лопатин — это все равно, что слон, научившийся порхать по воздуху подобно бабочке-капустнице.
— «Серьезно» — это в каком смысле? — на всякий случай, решил уточнить Таганка.
— Сам знаешь, в каком, — посмотрел Лопатин на друга почему-то виновато.
— А-а! — кивая головой, произнес Таганцев. — У-у-у! — Обеими руками схватился за голову и принялся раскачиваться в стороны. — О-о-о!!!
— Слышь, хорош придуриваться! — рассмеялся Кнут. — У тебя, что ли, такого не было никогда?
— Было! — излишне торжественно ответил Таганцев, явно дурачась. — Но я тогда был здоровый. А ты, братуха, точно — больной.
— Не понял! — Лопатин шутливо изобразил обиженного.
— Ладно, — мотнул Таганцев головой. — Благословляю. Плодитесь, как говорится, и размножайтесь.
— Да ну тебя! — воскликнул Лопатин.
— Все-все! — ответил ему Таганцев. — Прикалываться завязываю. Давай, рассказывай, красотка Мэри, что там у тебя получилось? Беременная, что ли?
— Еще чего! — фыркнула девушка, сверкнув черными, как смоль глазами. — Мы что, неграмотные? У продюсера я была, которого мне Сережа рекомендовал.
— У Фимы, что ли? У Городошникова? — оживленно спросил Таганцев.
— У него, — подтвердила Маша.
— Ну, Кнут, ты — кремень! — восхитился Андрей. — Я же помню, ты Машке давно обещал с Ефимом ее свести. Я-то думал, что ты гнал тогда!
— Вот ты думал, а я не гнал. Я вообще, между прочим, человек слова.
— Так-так-так, понял, — оборвал его Андрей. — И что тебе, дочь Патриса Лумумбы, этот продюсер сказал?
— Он сказал, что у меня выдающиеся внешние и вокальные данные. И еще сказал, что берется меня раскручивать, — гордо заявила девушка. Впрочем, в ее гордости проскакивало что-то умилительно детское.
— Чего там про внешние данные? — подозрительно спросил Лопатин. — Я ему дам, в натуре, внешние данные! Ты, Машка, запомни: если этот шоу-дурик на тебя глаз свой положит, я на него кое-что другое положу! — по всему было видно, что Серега Кнут ни капельки не шутил. Ревнивый он был до безобразия.
— Але-але! — прикрикнул Таганцев. — Отелло, блин!
— Сережа! — состряпала Маша серьезную-пресерьезную физиономию. — Ты не думай, у меня с этим вашим Городошниковым только музыка будет. И больше — ничего.
— А я и не думаю. Я — предупреждаю, — буркнул Лопатин.
— Так, Дездемона, — Таганцев посмотрел на девушку. — У тебя сегодня успешные переговоры с продюсером состоялись, или как?
— Ну состоялись, — захлопала она глазами, не понимая, чего от нее еще хотят услышать.
— А чего стоишь тогда, как вкопанная? Дуй за шампанским! Обмывать твой успех будем!
— Ой, правда! — радостно всплеснула она руками. — А я и не подумала как-то! Все! Уже лечу! — она шустро выпорхнула из больничной палаты.
— Теперь ты, Отелло, — Таганцев вполне серьезно посмотрел на Лопатина. — Хватит здесь бока отлеживать. Ходить, как я понимаю, можешь. И — не только ходить. Поэтому, вставай и быстро одевайся. Шмотки есть?
— Ну да, в шкафу.
— Скидывай пижаму — валим отсюда.
— А… это… Маша как же?
— Ничего с твоей Машей не случится. Братва из охраны за ней присмотрит. А тебе здесь оставаться теперь опасно. Заныкаться нужно в самый дальний угол, а оттуда уже действовать. Теперь, Серега, у нас с тобой со всех сторон враги. И менты, и Харитонов, и Фергана со своими «синими». Так что, поехали отсюда…
Маша, спеша по коридору больницы и держа в руках торт и бутылку шампанского, сразу обратила внимание на то, что у дверей палаты, в которой лежал Сергей Лопатин, не было охранников. Она, удивившись, даже остановилась. Потом медленно подошла ближе, открыла дверь и переступила порог. Палата оказалась пустой.
— Мальчики!