Месть в законе

коробок. И двигал его до тех пор, пока не впечатал в глухой железобетонный забор, расплющив о препятствие в лепешку.
Сделав свое дело, отличник-бульдозерист выскочил из кабины и побежал к автомобилю, тормознувшему в стороне. Да, Харитонов, проехав немного вперед, остановился, поджидая того, кто размазал Чингиза по забору.
— Ну, Рыбин, ты даешь! — похвалил Всеволод Михайлович человека, севшего к нему в салон на переднее сиденье.
— Хорошо, что позвонить мне успел, — ответил ему Захар Матвеевич.
— Спасибо, Захар. Век не забуду, — Харитонов поспешил скрыться с места происшествия, пока кто-нибудь из случайных свидетелей не сообщил в милицию о взбесившемся бульдозере.
Да, Харитонова в Питере от таких вот нежелательных случайностей прикрывал именно Захар Матвеевич Рыбин, старый его приятель и бывший коллега по службе в госбезопасности.
— Ну что, — проговорил Всеволод Михайлович, выруливая на Большую Московскую улицу. — Пришло время навестить Адмирала.
Федор Кузьмич Бирюков, имевший в блатном мире кличку Адмирал и на самом деле носивший в далеком прошлом адмиральские погоны, никого этим вечером в гости не ждал. Точнее говоря, все, кто должен был его нынче навестить, давно уже собрались.
«Все» — это громко сказано.
«Все» — это милый юноша двадцати — двадцати двух лет с изящными тонкими руками, хрупкими плечиками, тонкой осиной талией и круглой попкой. Фу! Какая гадость! Но — что было, то было, врать не будем. К тому же, нам с вами, может быть, и гадость, а Адмиралу очень даже нравилось.
К слову заметить, что эту свою тайную страсть он берег от постороннего взгляда трепетно, ничем себя не компрометируя в глазах скучных в своей традиционной сексуальной ориентации партнеров… кх-м… по бизнесу. Особенно нелегко приходилось ему в «зоне», где к «петухам» отношение было соответствующее. Но и там гражданин Бирюков умело сдерживал себя всякий раз, когда вдруг накатывало буйное желание заглянуть за шторку «петушатника» и приголубить кого-нибудь из «опущенных» «машек».
Так вот, юноша Валера, всюду настаивающий на том, чтобы знакомые называли его Валерией, сидел у Адмирала на коленях, обвивал своими ручонками его шею и нежно целовал в губы. Вечер обещал быть томным.
И вдруг в дверь позвонили.
— Черт возьми! — выругался Бирюков, прервав безобидные любовные утехи. — Кого принесло?
— Котенок! — простонало Валерие. — Ты кого-нибудь ждешь?
— Нет, ну что ты! Приперся кто-то без приглашения, — чего Адмирал смутился? — А не будем открывать и — все тут. Правда? — он заглянул в глаза возлюбленному… возлюбленной… Ну как, блин, его назвать-то?!
А возлюбленное заподозрило что-то неладное.
— Это женщина?! — в ужасе расширив глаза, спросило Валерие, обиженно отстраняясь. — Ты изменяешь мне с какой-то бабой, да? — во взгляде сверкнул огонь ненависти.
Эти мальчики небесного цвета всегда такие ревнивые!
— Не говори глупостей, рыбка моя! — Адмирал улыбнулся и попытался лизнуть мальчика в курносый капризный носик.
— Не делай из меня идиотку! — пискляво воскликнуло Валерие.
А звонок в дверь, между тем, повторился. Причем, довольно настойчиво.
— Да не жду я сегодня никого! — в отчаянии проговорил Адмирал. — Может, это вообще дверью ошиблись!
— Ошиблись, да?! — возмущенно заговорило возлюбленное. — Ты мне лапшу на уши вешаешь! Развратник! А ну, иди, открывай! Посмотрим на нее! Да я ей все глаза выцарапаю!
Адмиралу ничего не оставалось делать, как только застегнуть расстегнутую уже ширинку и направиться в прихожую.
— Кто там? — осторожно спросил он.
— Свои, Федор Кузьмич, — послышался мужской голос. — Открывай, милый!
— Милый?! — возмущенно возопило Валерие. Юноша, выйдя в коридор вслед за Адмиралом, стоял руки в боки и пыхтел. Ревность его перла через край. — Так у тебя еще и мужик?! Кобель проклятый! Открывай немедленно!
Адмирал посмотрел в дверной глазок и отступил назад.
— Там двое! — прошептал он. — Я их не знаю!
— Ах, не знаешь?! — ревнивого мальчика уже ничто не могло остановить. — Вот и познакомимся!
С силой оттолкнув Бирюкова в сторону, Валерий сам открыл дверь.
На пороге возникли, действительно двое — Захар Матвеевич Рыбин и, естественно, Всеволод Михайлович Харитонов.
— О господи! — невольно воскликнул Харитонов. — Какие изыски!
Мальчик стоял перед ним в претенциозной позе совершенно обнаженный.
— Но, простите, — Всеволод Михайлович озадаченно потер подбородок. — Мы не по этой части. Добрый вечер, Федор