Месть в законе

у дома на Большой Московской улице как раз в тот момент, когда отсюда же отъезжал автомобиль, в котором находились Харитонов и Рыбин.
Сначала из машины вышел Женя Усольцев. Осторожно и внимательно огляделся по сторонам, прошел к подъезду, проверил все внутри — черный ход к проходному двору, лестничный пролет и площадку на втором этаже, заглянул даже за вечно открытую дверь парадной. Махнул друзьям рукой.
Двигатель джипа не выключался. Лопатин с Таганцевым, непрестанно озираясь, быстро вошли в подъезд, а сам Усольцев тут же уселся за руль, оставшись ждать в машине.
Проводив Харитонова с Рыбиным до дверей, Адмирал присел на корточки перед мальчиком, постепенно приходящим в себя.
— Рыбка моя маленькая! — причитал Бирюков, осторожно поглаживая «голубяшку» по голове. — Больно тебе, заинька мой! Ничего-ничего, потерпи, папочка сейчас бинтик принесет.
Он уже пошел было за аптечкой, в которой хранил бинт с ватными тампонами и перекись водорода. Но вновь раздался звонок в дверь.
— Снова их несет! — с досадой подумал Бирюков, решив, что вернулись Харитонов и Рыбин, забыв о чем-то еще ему сказать.
Не спрашивая кто пришел, распахнул дверь. И — чуть не упал от неожиданности. Перед ним стояли Таганка и Кнут.
— Здорово, Адмирал, — поприветствовал его Андрей. — Один дома?
— Да-да! Конечно! — ответил Бирюков. — То есть нет-нет… то есть проходите… да… это, как его, проходите, пожалуйста!
— Понятно. Не суетись, — Таганка увидел лежащего на полу мальчика в халатике. — Не дергайся, я о твоих причудах давно знаю.
Лопатин вслед за Таганцевым невозмутимо переступил через полуобнаженное тело.
— Ты чем его огрел, злодей? — криво улыбнулся Таганцев, видя, что возлюбленный Адмирала не мертв вовсе, а пытается мотать окровавленной головой.
— Это не я! — воскликнул Бирюков. Но вовремя сообразил, что сморозил глупость. — То есть я. Мы… Мы поссорились! Вот!
— Обычное дело — семейная драма, — спокойно изрек Андрей, усаживаясь в то самое кресло, на котором минутами раньше сидел Харитонов.
Лопатин жестом показал Бирюкову, чтобы тот тоже проходил в комнату.
— Рад тебя видеть, Таганка, — встревоженно проговорил Адмирал.
— Не заметно, — ответил ему Андрей. — Но — у меня нет времени разбираться в твоих эмоциях. Деньги нужны, Адмирал.
— Да-да, конечно, Андрей! — суетливо воскликнул Бирюков и трясущимися руками полез во внутренний карман висящего на спинке стула пиджака. Вынул оттуда тугой бумажник. — Разве я тебе когда-то отказывал?! Мы же — свои люди, Андрей Аркадьевич! Сколько? Сколько нужно? — он принялся отсчитывать стодолларовые купюры, а визитная карточка Харитонова при этом, мешающаяся в руках, упала на пол.
— Ты что, больной, Адмирал? — почти всерьез поинтересовался Таганцев. — Что ты мне тут комедию разыгрываешь? Я тебя про деньги спрашиваю. Гроши эти себе оставь на мороженое.
— А-а! Деньги! — будто бы спохватился Бирюков. — Так это… как его… деньги… они в банке, Андрей… Аркадьевич. Дома нет ничего. Вот — только это. — Он протянул Таганке не более тысячи «баксов».
— О-о! — подал голос Лопатин. — Да ты плохой совсем стал, Адмирал!
— Кто плохой? Я плохой? Почему плохой? Я хороший!
— Не серди меня, Адмирал, — посоветовал Лопатин, доставая пистолет.
— Открывай свой сейф, — сказал Таганцев. — Он у тебя в спальне. Шифр сказать?
— А чего вы все пистолетами тычете?! — по-детски обиженно заныл Бирюков. — Сразу нельзя сказать: дай денег из сейфа?!
— Опаньки! — насторожился Таганцев. — Кто это тебе пистолетом тыкал? — и взгляд его упал на визитку.
Наклонившись, Андрей поднял карточку, посмотрел на нее и чуть не онемел.
— Вот это — номер! Кнут!
Серега Лопатин сработал молниеносно. Прихватил Адмирала сзади за горло и плотно приставил к его голове срез ствола пистолета.
— Говори, — тихо зарычал Таганцев, показывая визитку Бирюкову. — Когда этот человек здесь был?
— Я не знаю, что это! — испуганно запищал Адмирал. — Никого здесь не было!
— Мы ведь убьем тебя, паскуда, — сказал Андрей, тоже достав оружие.
— Нет денег! — тявкнул Адмирал. — Гады! Подонки! Бандиты! Кровососы!
Чтобы тот прекратил верещать, Кнут вставил ему ствол пистолета в рот. И теперь были слышны лишь приглушенные всхлипы.
Пока Лопатин и Таганцев были заняты исключительно Бирюковым, нежный юноша в женском халате окончательно пришел в себя. Тихонько поднявшись, он бочком-бочком переместился вдоль стенки, взял в руки большую напольную вазу и, не думая, ударил ею Лопатина