Месть в законе

ствола, она попала Горбушкину аккуратненько так в левое ухо. После этого Севостьян Иванович рухнул себе на пол замертво, да так и лежал, не шевелясь, пока за ним не приехали санитары из городского морга.
— Ты глянь, братуха, чего творится! — Серега Лопатин, вытаращив глаза, указывал пальцем в ту сторону, где санитары вперед ногами выносили тело убиенного капитана Горбушкина. — Менты совсем озверели — своих «мочат»!
— Они не своих «мочат», Кнут. Они от сук избавляются, — ответил Таганцев. — Жаль только, что я сам не успел кончить этого урода. Мой он был. Мой.
— Зато в дерьме не измажешься, — изрек Лопатин.
— Не факт. На мой век, Серега, дерьма хватит.
Они сидели в припаркованном неподалеку от отдела милиции джипе и со стороны наблюдали за тем, что происходило уже после того, как снайпер из СОБРа пристрелил капитана Горбушкина, пытавшегося удержать в заложницах секретаршу начальника милиции.
Да и вообще приехали сюда, чтобы выследить поганого мента и по дороге со службы домой прихлопнуть где-нибудь в подворотне. Не сложилось.
К зданию милиции понаехало городского начальства, царили хаос и неразбериха. Оно и понятно: не каждый день в Питере мусорские капитаны берут заложников.
Оцепление уже сняли, но высокие чины, похоже, расходиться не собирались. Толпились у парадного входа, размахивали руками, обсуждая, видимо, происшедшее. Собровцы сделали свое дело и уехали, оставив на месте происшествия лишь несколько человек — на всякий случай. Бойцы в камуфлированной форме и черных масках, скрывающих лица, дежурили перед входом, прохаживались по площадке, на которой были припаркованы милицейские авто, оттесняли посторонних зевак, жаждущих зрелищ.
— Слушай, Кнут, — вновь заговорил Таганка. — Я что-то их главного мента не вижу. Ну этого, как его, Лозового. По всем понятиям он должен быть сейчас здесь. Это ж на его «земле» Горбушкин страсти учудил. Странно это. А чего ты так далеко остановился? Не мог ближе подъехать?
— Ты что, умом тронулся? — усмехнулся Лопатин. — Во-первых, оцепление стояло. А, во-вторых, хочешь, чтобы они у тебя документы проверили?
— Послушать надо бы, о чем они там лопочут, — высказал Таганка совершенно бредовую мысль.
— Да? И как ты это сделаешь? Подойдешь и скажешь: «Дяденьки, я — Андрей Таганцев! А что у вас здесь интересного?» Да? Не пори чушь, сиди на попе ровно.
— Слушай! А это мысль!
— Чего — мысль?
— Я тихонько схожу туда, — сказал Таганцев и уже взялся за ручку двери, чтобы выйти из автомобиля.
— Сиди ты тихо! — Лопатин даже повысил тон. — По решетке соскучился?
И он, конечно, был прав. Андрей понимал это, а потому унял свой интерес к происходящему у здания РОВД. Но тут же встрепенулся.
— Не понял!
— В чем дело, Андрюха? — Кнут обратил внимание, что друг его не на шутку разволновался.
А Таганцев вперился взглядом в толпу людей, мельтешащую у милиции. Ему показалось, что там промелькнуло знакомое лицо.
Да, эта женщина с белокурыми волосами, бесспорно, была знакома ему. И — не просто знакома. В ней он узнал Настю.
Но почему она, вдова убитого снайпером капитана Горбушкина, не подходит к офицерам отдела, даже не приблизилась к трупу, когда его выносили санитары? Наоборот, Настя старалась, что называется, не светиться.
Одета она была в обычные джинсы и короткую кожаную куртку, воротник которой высоко подняла. Светлые волосы до плеч были стянуты на затылке резинкой, а на голову надета темная бейсбольная шапочка с широким и выступающим вперед козырьком. Было очевидно, что ей не хотелось обнаруживать себя раньше времени, но необходимо было послушать разговоры, которые велись, несомненно, о Горбушкине и, к счастью, освобожденной заложнице.
— Эй, братан! — позвал Лопатин. — Приди в себя. Что с тобой? Привидение увидел?
— Привидение, — глухо ответил Таганцев. — Все, Кнут. Сиди здесь, а я пошел.
— Ты что, взбесился? Куда?!
Но Андрей его уже не слушал. Открыв дверцу, он покинул салон автомобиля.
Настя какое-то время была в поле его зрения, но вдруг неожиданно исчезла. Может, ему все это показалось, и никакой Насти здесь вообще не было? Он цепким взглядом выхватывал из толпы лица, но Настиного среди них не обнаруживал.
И вдруг почувствовал, как что-то твердое и холодное больно уткнулось со стороны спины под ребро, в то место, где у человека правая почка.
— Тихо! — прошептал чей-то голос. — Одно движение, и я стреляю.
— Понял, — так же шепотом ответил Таганцев.
— Медленно и незаметно пошел правее, за угол здания.
Пришлось