Месть в законе

Таганка, врезался в Настин автомобиль. Сомневаться в том, что авария была подстроена, уже не приходилось.
Получалось, что с того самого дня к Андрею Таганцеву, бежавшему из колымских лагерей и легализовавшемуся в Москве, был приставлен кадровый сотрудник госбезопасности — лейтенант Анастасия Рубинова. И Таганка, влюбленный по уши, и не подозревал, что комитетчикам известен каждый его шаг, что вся деятельность соболевской бригады просвечена чекистами, как рентгеном.
Зато теперь становилось совершенно объяснимо то, каким это образом рядовой бандит Андрюха Таганцев стремительно взлетел к самой вершине криминальной иерархической лестницы, почему так гладко шел его бизнес и кому взбрело в голову сделать его мэром сибирского городка Иртинска.
Таганка ничем не выдал своего волнения даже тогда, когда Настя сообщила что Рыбин — никакой не ее отец, а такой же точно офицер ФСБ. Продавшийся, правда, вместе с Харитоновым высоким кремлевским чинам, решившим в те годы совершить ни больше ни меньше, а государственный переворот в чистом виде. Одна только неувязочка вышла — сорвал Таганцев все планы заговорщиков.
А губернатора края жаль. Хорошим был парнем Виктор Погодин…
— Да — это я убила его, — рассказывала Настя. — Но я должна была его убить, потому что выполняла приказ и не могла поступить иначе.
— Понятно, — впервые за несколько минувших часов заговорил Таганцев. — А сегодня ночью ты снова должна была выполнить приказ и — убить меня?
— В общем, да, — без обиняков ответила женщина. Но в голосе ее не было ни жестокости, ни, впрочем, раскаяния. В каждом слове буквально физически ощущалась какая-то звенящая пустота и даже отрешенность. — Да, — продолжила она. — Мне приказано убить тебя. Но я… не смогла этого сделать.
— Почему? — без каких-либо эмоций спросил Таганцев, словно речь шла не о нем самом, а о каком-то человеке, вовсе незнакомом.
— Потому… что… люблю тебя.
— Что?! — Андрей от неожиданности чуть не свалился с табурета.
— Да — люблю. И любила все эти годы, — прозвучало, как «Хорошая погода, не правда ли». Буднично. Ровно.
Если бы она сейчас пустила слезу, заломила от горя руки или встала перед ним на колени, рассказывая, какие страсти и терзания переполняют ее тонкую и не понятую никем душу, у Таганки, наверное, хватило бы решимости разрядить в нее пистолетный магазин. Но она не разыгрывала страданий и не актерствовала перед ним вообще. Впервые в жизни она предстала перед ним такой, какой была на самом деле.
Кнут и Рассол от услышанного будто окаменели. Даже дышать, похоже, перестали. Серега натуральным образом прикусил язык. А Женька так и не донес до сигареты зажженную спичку, чтобы прикурить.
— Я не могу всего этого понять, — произнес Андрей. — Все это просто не укладывается в моей голове.
— И не надо ничего понимать, Андрюша, — тихо сказала Настя. — Я ведь не прошу у тебя прощения или пощады. Кроме того, нужно быть круглой дурой, чтобы надеяться живой выбраться из этой тайги. Ты приказал: «Говори». Я говорила. Но рассказала еще не все.
— Ну продолжай, — разрешил Таганка, думая над тем, чем же еще она намерена его удивить.
— Кроме тебя, я по приказу своего начальства должна ликвидировать еще двоих.
— Вот как? — наконец-то в глазах Таганки мелькнул хоть какой-то интерес. — Кого же?
— Ты их знаешь. И уверена — тоже не прочь уничтожить. Тут, уж извини, интересы наши совпадают. А я знаю, где их найти. Если ты мне до сих пор не веришь…
— Фамилии назови, — прервал Настю Таганцев.
— Харитонов. Рыбин.
— Где они? — Спросил жестко, ожидая, что за эту информацию Настя будет торговаться и непременно попросит оставить ее в живых.
Но ничего подобного не произошло. Похоже, она и впрямь поставила большой жирный крест на своей жизни.
— Пережидают в поселке Вырица, — ответила на вопрос Настя. — Пока уляжется шумиха вокруг полковника Лозового из милиции. Его «контрики» ССБ прихватили. И в Москве их ждут. Там, в подвале на Лубянке, уже с десяток генералов и кремлевских чинуш парятся. Так что Харитонову с Рыбиным бежать некуда. А «исполнить» их должна я, — она прямо посмотрела на Андрея. — Или — ты.
Андрей молчал несколько минут. Потом поднял глаза на Серегу Лопатина.
— Кнут! — кивнул в сторону Насти.
— Сделаем, брателло, — с легкостью ответил тот. Прихватил с гвоздя, вбитого в стену, складной укороченный автомат Калашникова, пристегнул к нему полный патронов магазин, лихо передернул затворную раму, приводя оружие к бою. Приблизившись к Насте, взял ее под локоть, поднял с лавки и стволом подтолкнул к выходу.