Место, где живёт счастье

была комната с чем-то подобным, просто немного меньшего размера, на случай плохой погоды, но сейчас было тёплое сухое лето, так что вся немногочисленная ребятня Долины любила в свободное время собираться возле большого дома и играть в городке.
Прежде Арти пользовался лишь частью «аттракционов», в основном предпочитал сухой бассейн и качели, теперь, когда его ноги восстановились, а зрение позволяло всё лучше ориентироваться в пространстве, он осваивал всё больше частей городка, правда, под внимательным взглядом Кристиана, да и остальные дети приглядывали за малышом, помогали ориентироваться, поддерживали и тому подобное. Так что я в это время могла просто посидеть на лавочке, общаясь с остальными мамами.
Чаще всего как-то получалось, что мы оказывались там одновременно с Эбби, пришедшей туда с мужем и сыном. Льюис лазил по лестницам, канатам и лабиринтам, Ричард ходил за ним следом, не сводя с сына глаз, хотя и жену из поля зрения старался не выпускать, ну а мы с Эбби болтали о своём, о женском. У нас как-то всегда находилась тема для разговора, никогда не возникало неловкого молчания. Ричард, смеясь, сказал Кристиану, что, видимо, мы с Эбби были сёстрами в прошлой жизни, на что Кристиан пожал плечами и заявил, что ничуть в этом не сомневается. Раз уж они с Ричардом братья, то и в половинках у них, видимо, одинаковый вкус, и не важно, что между ними три тысячи лет разницы.
Услышав это, я поперхнулась от неожиданности. Нет, я, конечно, давно знала, что оборотни, как и гаргульи, бессмертны, и никто из них не выглядит на свой возраст, но, почему-то, считала, что именно Дэн среди них самый старший. Просто в нём чувствовался эдакий… патриарх, что ли, несмотря на то, что внешне ему и сорока было дать нельзя, да и вёл он себя порой как мальчишка. Но всё же было в нём что-то, от чего я не сомневалась – да, ему полторы тысячи лет, это не розыгрыш, так оно и есть. Но никогда бы не подумала, что Ричард в два раза его старше, а значит, и Гейб тоже. А ведь у них ещё и отец жив!
Но, прокашлявшись, осознала, что вовсе не была этим шокирована. Удивлена – да, но скорее от того, что просто не ожидала. А вот чем-то невероятном уже не посчитала, окончательно приняв реалии этой удивительной семьи.
Приходил на детскую площадку и Трэвис с Эммой. Девочка заметно окрепла, ходила уже вполне уверенно, правда, бегать пока не решалась, хотя физически это было ей уже под силу. Она пока не начала видеть и слышать, впрочем, если ориентироваться на Арти, ждать первых признаков можно было со дня на день. Сейчас она предпочитала бассейн с шариками и качели, ну и песочницу, конечно, но Трэвис надеялся, что совсем скоро настанет то время, когда она будет вместе с остальными ребятишками с громким смехом лазить по лабиринту, скатываться с горок и прыгать на батуте.
Дня через три после появления в Долине, она рассказала Арти, почему ей здесь нравится. Первым пунктом стояло то, что теперь у неё был «свой собственный взрослый, который обнимает». Прежде она знала о чём-то подобном только от соучеников, имеющих родственников, теперь получила обнимающегося взрослого в своё личное безраздельное владение, что не могло не вызывать у малышки восторг. Так что Трэвис занял в её списке первое место, опередив игрушки, сладости, поросят и собственный велосипед, на котором она пока ездить не решалась, но с удовольствием его ощупывала – ведь это был её велосипед, только её и ничей больше!
А так же не последним пунктом в мысленном списке радостей значилось то, что теперь ей никто не делал массаж, от которого больно. Услышав это, я заволновалась, не упустила ли я нечто важное – ведь в интернате Арти получал не только массаж, но и сеансы лечебной физкультуры. Я поделилась своим волнением с Кристианом, который меня успокоил. «Лекарство», получаемое Арти, приводит его тело в абсолютную норму, проблемы, которые массаж и физкультура понемногу сглаживали, этим самым «лекарством» устранялись полностью и безвозвратно. Поэтому нет никакой объективной необходимости мучить ребёнка чем-то уже абсолютно бесполезным, тем более что удовольствия от этих процедур он, как и Эмма, явно не получал.
И больше я по этому поводу не волновалась.
Кстати, если бы мы с Кристианом не стали как-то рассматривать фото, сделанные им в интернате в день, когда мы забирали Арти, я бы даже не заметила, насколько мой братишка изменился внешне. Видя его постоянно, я не замечала этих изменений, но теперь, при сравнении с фотографией месячной давности, это стало очевидным. Прежде у него была типичная внешность ребёнка, слепого от рождения – глубоко посаженные, тусклые, глядящие в никуда глаза, наклон и поворот головы, так же не свойственный зрячему ребёнку. Теперь человек, незнакомый с ним, даже не догадался