Случайно подслушав чужую тайну и предложив помощь незнакомой девушке, Кристиан даже не догадывался, что навсегда изменит свою судьбу. А Джинни, которую жизнь и так не баловала, а день рождения преподнёс кучу неприятных сюрпризов, и предположить не могла, что падение с лестницы в итоге приведёт её в место, где живёт счастье. От автора.
Авторы: Чекменёва Оксана
вода и бумажные полотенца.
– Вот, возьми, переоденешься потом, – Логан протянул мне чистую футболку и мужские спортивные шорты. – Извини, раздобыть для тебя одежду нам как-то в голову не пришло.
– Я понимаю, – кивнула я, только сейчас обратив внимание на то, что и Морган, и Арти совсем не в той одежде, которую мы брали с собой. Думаю, их вещи, как и мои, пришли в полную негодность после произошедшего, но для меня, действительно, одежда, вроде как, уже была не нужна.
В туалете я долго оттирала с тела липкий чёрный налёт, изведя почти весь пузырёк жидкого мыла и рулон бумажных полотенец, и ещё дольше просто сидела на полу, сжавшись в комочек и пытаясь прийти в себя. Пока рядом находились мужчины, отвлекая меня разговорами, я вроде как была в порядке, а сейчас произошедшее снова ударило по моему сознанию. Было страшно, жутко, непонятно. Остальным было проще – они привыкли к регенерации, бессмертные же. Конечно, они тоже были шокированы, но не так, как я. И сейчас меня всю просто трясло, и зубы стучали, и слезы текли ручьём. И остановиться не получалось. Мужчины, наверное, догадались, что со мной происходит, но пока меня не трогали, наверное, поняв, что мне необходимы эти минуты наедине с собой.
Не знаю, сколько бы я так просидела, возможно, до самого приземления, но тут услышала звук, заставивший меня забыть обо всех своих страхах и горестях. Потому что кое-кому было ещё страшнее, и горе его было ещё горше моего. Вскочив и вытерев слезы, я выбежала из туалета и кинулась к Арти, который проснулся и плакал.
Малыш мгновенно узнал меня и, крепко вцепившись в мою футболку, сразу успокоился. Он ещё не до конца понимал, что такое смерть, но из объяснений Моргана смог сделать вывод, что я ушла и никогда не вернусь. Но я вернулась, а как и почему – ему было уже неважно.
Немного успокоившись, Арти начал рассказывать мне о том, что с ним произошло. Про взрыв, как Морган стал большой кошкой и накрыл его, как было страшно и трудно дышать, а потом пришли два других больших человека, и их откопали, и у них были странные руки с длинными-предлинными ногтями, как будто они их год не стригли, а сейчас у них руки нормальные, наверное, постригли, а жаль, было интересно.
Я слушала братишку, рассматривала светлые полоски, выделяющиеся на загорелой коже его щеки и рук – единственное напоминание об уже заживших ссадинах и царапинах, – и радовалась, что, похоже, самое яркое впечатление, полученное им от произошедшего, это длинные когти гаргулий. Ну, и мой «уход», конечно, но я вернулась, так что это скоро забудется.
Разговаривая с братом, я даже не заметила, что мы уже долетели, но Морган напомнил, что нам нужно пристегнуться. Когда самолёт остановился, и можно было выходить, Морган подхватил меня на руки, поскольку обуви для меня не нашлось. В самолёте это было не страшно, там было толстое ковровое покрытие, но выйти босиком на улицу мне бы, конечно, никто не позволил. Винсент нёс Арти, и тот, уже забыв о недавних слезах, радостно улыбался, предвкушая возвращение в обожаемую Долину. Какое счастье, что он ещё совсем малыш, и психика у него очень гибкая, надеюсь, эта трагедия пройдёт для него без последствий. В отличие от меня. И Кристиана.
Едва Морган, со мной на руках, ступил с трапа на землю, как на нас налетел «ураган». Кто-то бережно, но решительно выхватил меня из рук Моргана, прижал к широкой груди, осыпал поцелуями. Кто-то? Я даже на долю секунду не усомнилась, чьи руки меня обнимают, чьи губы целуют, чей голос с надрывом шепчет:
– Джинни, моя Джинни! Хорошая моя, маленькая!
Я тут же обвила шею мужа руками, прижалась к нему ещё крепче и, не сдерживая снова хлынувших слез, забормотала:
– Кристиан, мой Кристиан. Я вернулась…
И мы продолжали отчаянно обниматься и целоваться, пока нас не заставил очнуться чей-то испуганный крик:
– Крис, ты же её раздавишь!
15 июля 2042 года, вторник
– Крис, ты же её раздавишь!
Мы замерли. Я осознала, что Кристиан держит меня и целует так, словно не перерождался, либо уже давным-давно освоился в новом теле. Но это же невозможно? Да, но он это делал. Его руки держали меня крепко, но при этом невероятно нежно, а его поцелуи… Я чувствовала, что он изменился, но даже став плотными и неподатливыми, губы Кристиана касались меня легко, лаская, принося удовольствие, а не боль или дискомфорт.
Как же так получилось? А важно ли это, если мне сейчас хорошо? Если я чувствую то, на что в ближайшие недели, а то и месяцы, даже надеяться не могла. Я решила, что неважно. Кристиан, похоже, решил так же, потому что буркнул:
