Место, где живёт счастье

я, потому что эта версия была ничуть не хуже любой другой, впрочем, других-то у нас как раз и не было. – В этом случае, хорошо, что этот мой дар появился сейчас, а не лет в двадцать пять, например, до них я бы не дожила. Хотя жаль, что не в четырнадцать.
Моя рука машинально потянулась к голове над ухом, где под волосами прятался шрам, оставшийся у меня после той аварии. Но я ничего не нащупала, просто гладкая кожа и всё. Может, я что-то напутала, и шрам с другой стороны? Но и там его не оказалось. Ничего не понимая, я потянула вверх рукав футболки – он был коротким, но учитывая габариты Логана и ширину его плеч, мою руку закрывал до запястья, – и не обнаружила трёх шрамов, которые были на моей руке последние шесть лет. Поджав ногу, я схватилась за щиколотку – и снова ничего, хотя тот шрам был со мной всю мою сознательную жизнь – в два года я залезла под веранду и обо что-то там поранилась, скорее всего – об торчащий гвоздь.
– Джинни, что случилось? – наблюдая за моими телодвижениями, заволновался Кристиан.
– Мои шрамы! Они исчезли. Все! Совсем…
– Очень похоже на то, что происходит с нами при перерождении. Исчезают шрамы, залечиваются старые травмы, даже утерянные части тела восстанавливаются. Видимо, с тобой произошло то же самое.
– Поверить не могу, – шептала я, ощупывая то место на руке, где совсем недавно «красовался» самый большой шрам. И как я не заметила их исчезновение когда купалась, точнее – оттирала со своего тела сажу, не особо успешно, кстати. Впрочем, чему удивляться? Я в тот момент была в таком состоянии, что, наверное, и отсутствие ушей не заметила бы, что уж говорить о каких-то шрамах. Это сейчас, в объятиях Кристиана, я успокоилась, мне было уже почти совсем не страшно, просто странно. Вот и заметила.
– Ты питала сентиментальные чувства к этим шрамам? – спросил Кристиан.
– Конечно, нет! Я их ненавидела. Они были уродливые, и напоминали об одном из самых страшных событиях в моей жизни. Кроме того, что на щиколотке, я не помню, как его получила.
– Тогда, я думаю, не стоит расстраиваться, что они исчезли, правда?
– Правда. Просто… очередная странность. Это немного пугает, потому что непонятно.
– Да, непонятное всегда пугает, – согласился Кристиан. – Будем надеяться, что Джеффри всё выяснит.
– Рядом с тобой мне ничего не страшно, – шепнула я. – Но лучше пусть выяснит.
– Думаю, он уже дожидается того момента, когда сможет взяться за эту загадку, – рассмеялся Энтони. – Джеффри обожает всё исследовать, находить разгадки и решения, таинственное и непонятное его завораживает. Ты знаешь, какой у него опыт?
– Догадываюсь, – улыбнулась я. – И готова сама, добровольно, стать объектом его исследований. Но не раньше, чем Арти ляжет спать.
– Думаю, он потерпит, – усмехнулся Морган. – Ну, вот, мы уже почти дома.
И, действительно, даже я уже видела горный массив, окружающий Долину. Ещё немного – и вертолёт опустился на площадку за большим домом. Оглядевшись, я поняла, что нас встречали все жители Долины. Все, кто в данный момент в ней жил.
Нам улыбались, махали руками, даже аплодировали. Неужели, это меня так встречают?
– Все собрались, чтобы увидеть чудо, – пояснил Кристиан. – И это чудо – ты, Джинни.
Но когда он, всё так же со мной на руках, выпрыгнул из вертолёта, толпа замерла. Всеобщий изумлённый выдох пронёсся над вертолётной площадкой.
– Два чуда, – усмехнулся у нас за спиной Морган. – Идите уже, чуды, все вас заждались.
Кристиан потёрся носом о мою макушку и поцеловал прямо у всех на глазах, вызвав у присутствующих очередной вздох, на этот раз разбавленный оханьем, восхищённым свистом и репликами: «Вот это да!», «Ничего себе!» и «Обалдеть!»
– Глазам своим не верю! – подходя к нам, широко улыбаясь и качая головой, сказал Гейб. – С возвращением, Джинни. Братец, ты меня поражаешь. В хорошем смысле. В очень хорошем.
И он неловко обнял нас обоих одной рукой, потому что на другой с удобствами устроилась Лили, тараща свои огромные глазёнки куда-то в небо. Ей, единственной из присутствующих, мы были до лампочки.
Зато все остальные, стоило Гейбу отступить, кинулись нас обнимать, целовать, похлопывать Кристиана по плечу. Эбби, обнимая меня, разрыдалась. Даже Ричарду не сразу удалось её успокоить, хотя он и пытался увещевать её словами:
– Котёнок, ну жива же Джинни. Вот, перед тобой, цела и невредима.
– Я вижу, что жива, – вытирая слёзы, ответила ему Эбби. – Это я от радости.
И снова расплакалась. Впрочем, многие женщины не могли сдержать слёз, и, в итоге, я тоже расплакалась. Просто потому, что всё уже позади, и что все меня так любят. А Кристиан бормотал мне в волосы:
– Не плач, моя хорошая, а то я тоже расплачусь.
Краем