Место, где живёт счастье

у нас здесь есть. Сейчас я поставлю тебе капельницу, и поверь, тебе сразу станет легче.
И он достал откуда-то пакет с тёмно-красной жидкостью и, повесив на штатив, быстро и аккуратно ввёл иглу мне в вену. Я с подозрением взглянула на пакет.
– Похоже на кровь.
Мужчины переглянулись.
– А это и есть кровь, – ответил Кристиан и тут же пояснил. – Она здесь в качестве основы. Лекарство совсем новое и очень действенное, но оно не может храниться само по себе, только растворённое в донорской крови. Поверь, тебе это действительно поможет, обещаю. Ты мне веришь?
– Верю. – Каким бы глупым это не казалось, я верила Кристиану, хотя вся ситуация выглядела более чем странной, я всё равно ему верила.
– Вот и славно. Думаю, тебе нужно поспать, это займёт не меньше часа. Только сначала скажи мне имя и адрес нотариуса и свои данные.
– Нотариуса? – Джеффри уже собрался уходить, но застыл в дверях.
– Сестра решила присвоить наследство Джинни. Я напущу на неё Флетчера. Не волнуйся, Джинни, ты получишь свои деньги, а твой братишка – необходимые ему операции. Кстати, про это мы ещё поговорим, только попозже, сейчас тебе лучше отдохнуть.
И тут я вспомнила, почему даже вмешательство родственника Кристиана не поможет Арти.
– Не получит он операцию. Потому что любой суд требует времени, а деньги я должна внести до конца недели. Я думала, что получу их сегодня… Не вышло.
– Странно это, – задумчиво протянул Джеффри. – С чего вдруг такая спешка? Что это за операция?
– На глазах. Точнее – на глазу. Арти – слепоглухой. Он стоит в очереди на имплант, который даст ему возможность слышать. Только очередь по квоте движется очень медленно. Но если у меня будут деньги – ему сделают имплантацию сразу же. А с глазами всё иначе. Его многие врачи осматривали, вердикт был один – зрение утеряно безвозвратно. Я смирилась. А недавно в интернат пришёл ещё один доктор, и он сказал, что можно спасти один глаз. Арти сможет им видеть, пусть немного, но сможет. Операция экспериментальная и очень дорогая, но бабушкиного наследства должно было хватить. Я сказала об этом доктору Форесту, и он согласился подождать, но сказал, что эта пятница – крайний срок внесения денег.
– Кто?! – хором воскликнули мужчины.
– Доктор Форест, – ответила я, несколько удивлённая их реакцией. – Он главврач в клинике «Здоровая семья», вы о ней, наверное, слышали? Она самая крупная в городе.
– Слышали, конечно, – ответил Кристиан, переглянувшись с братом. – А скажи, Джинни, ты с этим доктором Форестом лично общалась или по телефону.
– Лично, конечно. Он при мне Арти осматривал. И всё со мной про операцию обговорил. Визитку дал, мы договор подписали. И он дал мне номер счёта, куда перечислять деньги. Только, сказал, это срочно, поскольку есть другой претендент на операцию, и если я не внесу деньги вовремя, предпочтение отдадут ему.
– Джинни, – Кристиан сел на кровать, рядом со мной, и взял мою свободную руку в обе свои. – Думаю, я должен представиться тебе как следует. Меня зовут Кристиан Форест. А это – мой старший брат Джеффри Форест, главный врач и владелец клиники «Здоровая семья». А тот, кто разговаривал с тобой – мошенник.

11 июня 2042 года, среда
Это был страшный удар. Мне казалось, что сегодня неудачи и плохие известия сыпались на меня, словно из рога изобилия, но, оказывается, это были всего лишь цветочки. Потому что все они были решаемы. Наследство можно было отсудить, болячки – вылечить, моё происхождение… да какая разница, родные у меня были родители или нет, их давно нет на свете. Но то, что я услышала сейчас…
Я ни на секунду не усомнилась в словах Кристиана, поверила мгновенно. Возможно потому, что и сама подозревала – что-то здесь не так. Но я так хотела верить в то, что у Арти появился шанс, что позволила себе поверить.
Я не выдержала и расплакалась. Просто не было больше сил крепиться, стараться казаться сильной. Вытянув из руки Кристиана ладонь, я вцепилась зубами в большой палец, пытаясь приглушить всхлипы, но у меня ничего не получалось. Потому что у меня отняли главное – надежду, и это уже не исправить никогда.
– Тише, тише, тшшш… – сильная рука обхватила мою ладонь, отвела ото рта, не позволяя причинять себе боль. Я оказалась прижата к огромной сильной груди, большие руки осторожно, чтобы не потревожить иглу в вене, обняли меня, даря чувство защищённости. Вцепившись свободной рукой в ткань рубашки, я зарылась в неё лицом, продолжая плакать.
– Успокойся, Джинни, – ещё одна большая рука опустилась мне на голову, гладя, как