Место, где живёт счастье

Впрочем, о чём это я? Его все любят.
И Рэнди водрузила миску, которую держала в руках, на комод. И снова никто не возразил, мужчины пододвинули стулья поближе и уселись на них, Гейб усадил Рэнди на своё колено. Кристиан немного поменял положение и, подсунув под спину подушку, теперь полулежал на кровати, пристроив мою голову на своей груди. Кстати, когда гиганты сели, мне, действительно, стало комфортнее, и я благодарно улыбнулась Рэнди.
– Спасибо. Но я не голодна.
– Это пока, – пожала она плечами. – Как я поняла, отсутствие аппетита – один из симптомов твоей болезни? Но как только тебе станет легче, – она бросила взгляд на слегка опустевший пакет с кровью на штативе, – аппетит проснётся, ты же вон какая тощенькая. Ничего, я за тебя возьмусь, и мы быстро нарастим мясцо на твоих косточках.
Я слегка покраснела. Мне было известно, что моя худоба совсем меня не красила, но обижаться на Рэнди за то, что сказала об этом вслух, я не могла – она просто лучилась доброжелательностью и желанием помочь.
– Извини Рэнди, – шепнул мне Кристиан, заметив, что мне стало не по себе. – Это её пунктик – все её близкие должны быть сыты. Ты, главное, не возражай, просто принимай её заботу и наслаждайся. А уж стоит тебе попробовать её котлетки, ммм, – и он застонал, словно бы в экстазе.
– Завтра я провожу кулинарный мастер-класс для Эрика и близняшек, так что, если будешь хорошо себя вести, тебе тоже перепадёт дюжина-другая, – ухмыльнулась Рэнди.
– О! Я буду паинькой, клянусь, – и Кристиан прижал руку к сердцу.
Я поймала себя на том, что слушаю этот разговор с улыбкой, как, впрочем, и Джеффри с Гейбом. Возможно, Рэнди затеяла его специально, чтобы помочь мне расслабиться. Что ж, ей это удалось.
– Так, давайте посмотрим, что нам известно, – Гейб решил, что пора переходить к делу. – Итак, у тебя, Джинни, есть братишка, и он – слепоглухой, верно?
– Да.
– Сколько ему? – поинтересовалась Рэнди.
– Шесть лет.
– И он живёт не с тобой?
– Нет. В интернате для инвалидов. Он сирота, находится под опекой государства. Я хотела стать его опекуном, но мне отказали, пока колледж не окончу и не найду работу и жилье.
– Это врождённая патология, или он потерял слух и зрение позже? – поинтересовался Джеффри.
– Я не знаю, – я в растерянности пожала плечами. – Доктора говорили, что, скорее всего, он должен был родиться нормальным?
– Должен был родиться? – удивлённо переспросил Кристиан. – И что же ему помешало?
– Авария, – вздохнула я, машинально потерев кожу над ухом. Кристиан, видимо, заинтересовавшись моим жестом, отодвинул волосы и резко выдохнул. Я знала, что он там увидел – безобразный шрам, один из многих, оставшихся у меня с тех пор.
– Ты была там, – это не было вопросом.
– Да.
– Твой брат потерял зрение и слух в той аварии? – сделал он предположение.
– Можно и так сказать.
– Я запуталась, – вздохнула Рэнди.
– Извини, – покаялась я и постаралась объяснить. – Пьяный водитель не справился с управлением и, вылетев на встречку, врезался в нашу машину. В той аварии погибли мой отец и Глория, его невеста. Она была беременна, и Арти сумели спасти.
– Он родился недоношенным? – догадался Джеффри. Я кивнула. – Глубоко недоношенным?
– Да.
– Насколько?
– Двадцать недель.
Я почувствовала, как у Кристиана перехватило дыхание, увидела, как недоверчиво качает головой Джеффри.
– Это невозможно.
– Оказывается, возможно, – вздохнула я.
– Я даже не о самом факте выживаемости, – пояснил Джеффри. – Таких детей и прежде вытягивали, но девять лет назад реанимация и выхаживание новорожденных младше двадцати четырёх недель была запрещена законодательно.
– Знаю.
– У младенцев постарше есть шанс на нормальную жизнь, небольшой, но есть. Из тех, кто младше, все выжившие, а таких было совсем немного, даже несмотря на суперсовременное оборудование, так вот, все такие дети, поголовно, оставались в итоге инвалидами.
– Я знаю.
– Они просто ещё не готовы нормально развиваться вне материнского организма. Какие бы условия им не предоставляли, они могли выжить, но никогда уже не были полноценными людьми.
– Да знаю я, знаю! – воскликнула я. – Теперь знаю.
– Джеффри, хватит! – голос Кристиана звучал жёстко. – Я знаю, как ты к этому относишься, но не выплёскивай это на Джинни.
– Извини, девочка, – Джеффри словно бы выдохся, его голос звучал печально. – Просто мне сложно понять, как, в погоне за рекордами, можно сознательно обрекать дитя на такую жизнь. И ведь не врачу, принявшему решение вытягивать, фактически, выкидыш, потом с этим малышом жить и мучиться.
– Джеффри, в том, что произошло, нет вины Джинни, не срывайся