Место, где живёт счастье

сам видел. Их брак был определённо заключён не на небесах. Он хотел уйти от неё, развестись, а Изольда почему-то этого не хотела. Я никогда этого не понимала, она же не любила Джозефа, постоянно закатывала ему скандалы, обзывала тюфяком, да там много чего было. В общем, когда папа и Глория погибли, Джозеф был единственным, кто навещал меня в больнице, ни Изольда, ни тётя Сэнди ни разу не пришли, не позвонили. И когда меня выписали, он привёз меня домой, а Иззи уже туда переехала и стала кричать, что это её дом, а я могу отправляться в приют, потому что она не собирается вешать на себя такую обузу.
– Переехала? – уточнил Кристиан.
– Да, – вздохнула я. – Просто так получилось… В общем, когда родители развелись, то папа ушёл к Глории, мы с мамой остались дома, а Иззи уже была замужем за Джозефом, и они жили отдельно. А когда мама… когда её не стало, то папа вернулся домой с Глорией. Это ведь был его дом.
– Тяжело тебе было, – это не прозвучало вопросом.
– Сначала да. Конечно, я её заранее возненавидела, а как иначе? Разлучница же, так её мама и Иззи называли, хотя теперь-то я понимаю, что не она разбила семью родителей, они сделали это сами, задолго до того, как папа её встретил. Но знаешь, даже не понимаю, как это произошло, но постепенно я поняла, что не могу её ненавидеть. Я любила маму, но в последнее время они с папой постоянно скандалили. Каждый день. Он только приходил с работы, а она сразу же находила, к чему придраться, и этот постоянный крик… И папа всегда был такой мрачный. А с Глорией он улыбался. Я его в детстве таким помнила – весёлым, счастливым, а потом только угрюмым, молчаливым. С Глорией он был счастлив. И она ему всегда улыбалась. И никогда не кричала, даже на меня, когда я заслуживала. Я поначалу ей устраивала… Сейчас самой стыдно. Но она никогда папе не жаловалась, никогда. И я поняла, что мне нравится жить в доме, где все улыбаются, и никто не кричит и не бьёт посуду, где люди разговаривают, а не молчат каждый в своём углу.
– То есть, у вас всё наладилось?
– Да. Когда я перестала быть обозлённым подростком, воюющим со всем миром, когда смирилась с тем, что мама ушла и не вернётся, а Глория в папиной жизни навсегда, когда поняла, что она не враг мне – всё наладилось. Думаю, продлись всё дольше – мы бы подружились по-настоящему, оглядываясь назад, я понимаю, что она была очень хорошим человеком.
– Но долго это не продлилось?
– Нет. Мы и года вместе не прожили. Та авария всё перечеркнула. И я никогда не узнаю, как сложилась бы моя судьба, если бы они остались живы.
– Ты потеряла обоих родителей менее чем за год?
– Да.
– Мне жаль, – Кристиан вдруг обошёл стол, поднял меня со стула, уселся на него, а меня пристроил на своих коленях, обняв и слегка покачивая, – мне очень жаль.
Я вздохнула и прижалась головой к его плечу. Мне было невероятно уютно в объятиях Кристиана, его огромные, но такие нежные руки дарили чувство безопасности, надёжности, защищённости, того, чего не было в моей жизни уже много-много лет. Поэтому я позволила себе эту минутку слабости, хотя у нас сегодня было много дел, и я торопилась скорее увидеть Арти, но мне сейчас было так хорошо.
– А твоя мама?.. Из вашего с Изольдой разговора я понял, что она…
– Покончила с собой? – я вздохнула, выпрямилась и взглянула в глаза Кристиану. – Я не знаю. Сначала думала, что да, особенно учитывая, что Иззи постоянно об этом твердила. Но, скорее всего, это был несчастный случай.
– А что случилось?
– Таблетки в сочетании с виски. Передоз. Понимаешь, она начала пить задолго до развода, я даже не знаю, было ли это причиной их с папой скандалов или следствием. А после его ухода она ещё и на успокоительное подсела. А его со спиртным нельзя одновременно… В общем, неясно, нарочно она или… Иззи всё твердила, что нарочно, что это папа виноват. А следователь – что, скорее всего, она просто забыла, что уже приняла таблетку, и выпила ещё раз, а потом ещё и ещё. Но в пузырьке ещё много таблеток оставалось, он сказал, что самоубийца проглотил бы всё, что было.
– Знаешь, я с ним согласен. Мне по роду деятельности приходилось сталкиваться и с самоубийцами-неудачниками, и с теми, кто траванулся случайно. И если бы твоя мама хотела уйти сознательно, она бы выпила все таблетки, что у неё были, чтобы с гарантией. Так что знай – она не собиралась тебя бросать. Просто несчастный случай.
– Спасибо, – я снова расслабилась и положила голову Кристиану на плечо. – Мне, действительно, легче знать, что она сделала этого случайно.
Какое-то время мы молчали, потом Кристиан спросил:
– Итак, почему Изольда передумала отдавать тебя в приют?
– Джозеф сказал, что тогда не останется с ней ни на минуту. Я впервые видела его таким решительным и, наверное, Иззи тоже. Знаешь,