Место, где живёт счастье

большого человека с тёмными волосами, а, не умея определить расстояние до объекта, не мог вычислить и его рост.
Хотя стоило нам заговорить – и Арти снова безошибочно нас узнавал. Слов он пока не понимал, хотя уже неплохо слышал, для него это был словно бы иностранный язык, а вот голоса – мой и Кристиана, – не путал. Здесь была та же проблема – научиться не просто слышать, а понимать звуки.
Больше всего Арти полюбил музыку. Сначала мы надевали на него наушники и включали максимальный звук, но время шло, и постепенно он слышал всё лучше, так что звук делался всё тише, пока не снизился до нормального. Диапазон слышимых мальчиком звуков становился всё шире, сначала это были только резкие, громкие, отрывистые звуки – стук, звон, лай собаки, крик. Я старалась объяснить, что именно он каждый раз слышит, давала ему самому подуть в свисток, постучать деревянным кубиком по доске или крышкой по кастрюле, чтобы он соотносил услышанные звуки с определёнными действиями.
Спустя несколько дней, когда слух Арти улучшился настолько, что ему стали доступны громкие голоса, начался новый этап тренировок. Прежде Арти мог произносить большинство звуков и немного слов, но никогда не слышал, что именно у него получается, это было результатом долгих тренировок, для каждого звука требовалось особым образом сложить губы, разместить во рту язык и напрячь голосовые связки. То, что мы делаем автоматически, для Арти было результатом тяжёлых сознательных усилий без возможности услышать результат своих трудов.
Теперь он себя слышал! Начал с гласных. Я предложила ему сказать звук «А» – и он, впервые в жизни, понял, почувствовал, для чего были нужны эти странные манипуляции ртом и горлом. Открыв для себя это чудо – слышать собственный голос, – малыш часами пел, мычал, шипел и рычал звуки, а затем и слоги, соотнося произнесённое и услышанное. Так же мы с Кристианом учили его английскому разговорному, словно иностранному, в принципе, так оно и было, Арти пришлось запоминать, как звучат слова, которые прежде он знал лишь в языке жестов.
Джеффри сказал, что как только слух Арти восстановится полностью, то он выучит язык очень быстро, просто общаясь с другими детьми, которые не знают языка жестов. «Метод погружения» идеален для того, чтобы выучить иностранный язык, особенно для ребёнка. Но пока Арти слышал недостаточно чётко, обычная речь сливалась для него, была просто неким шумом, хотя высоту голоса и интонацию он уже различал.
Поэтому, пока я учила его отдельным словам, произнося их громко, медленно и чётко, чтобы отчётливо был слышен каждый звук, одновременно давая перевод на язык жестов. В основном это касалось предметов, которые мальчик изучал – как они выглядят и, одновременно, как звучит их название. Это было непросто, но Арти старался. Он всегда тянулся к новым знаниям, и теперь это пошло ему на пользу.
В итоге, две недели спустя, он уже различал на слух около тридцати коротких слов, и часть из них мог произнести вслух. Правда, предварительно я разбивала их для него на звуки, а Арти уже из них «собирал» слово. Но теперь он уже мог слышать, насколько произносимое им отличалось от произнесённого мной, и вносил некоторые коррективы, что было просто замечательно, поскольку показывало, что мальчик начинает управлять своим речевым аппаратом как слышащий. По крайней мере, именно вот это его действие – самостоятельное исправление не совсем правильно звучащего звука, – больше всего радовало Джеффри, по его словам, это было прекрасным знаком и ещё одной ступенью к нормальной жизни для Арти.
Первым словом, которое Арти произнёс сам, без разбивки мною на буквы, было «Лаки». Когда я, при знакомстве мальчика и собаки, называла ему кличку, то не пользовалась Лормом, а просто показала жест, означающий «удача», поскольку Лаки носил «говорящее» имя, а не просто набор звуков, из которых, по сути, состоит большинство кличек, да и имён, в общем-то, тоже. Арти сам, на слух, разобрал слово на звуки и произнёс его. То есть, сделал то, что делает любой малыш, учащийся говорить. Я пришла от услышанного в полный восторг, а Арти теперь мог подзывать своего четвероногого друга, что и делал с огромным удовольствием, когда мы ходили к «большому дому».
А ходили мы туда часто. Дело в том, что возле нашего дома был самый минимальный набор для детских игр – песочница, качели и горка, – больше просто не уместилось, и Арти отдавал им должное, подолгу качаясь на качелях или возясь в песочнице, один или с Эммой. Но рядом с домом Гейба и Рэнди был настоящий детский городок, огромный, трёхъярусный, с качелями и горками разной высоты, кучей лестниц и турников, парой батутов, маленькими домиками, большим лабиринтом, бассейном с шариками и ещё кучей всего. В доме, как оказалось,