Место преступления — Москва

свою книжку толкаешь под нос. Там что написано — с правом хранения и ношения оружия. Вот ты его носи и храни, а ко мне в дом не лезь.
— Где муж?
— А тебе какое дело?
— Собирайся.
— Куда?
— На Петровку.
— А я там ничего не забыла.
— Там я тебе напомню. Тимофеев, зови людей, сейчас обыск делать будем.
— Не дам.
— Дашь, Барулина, все дашь, да еще в камере попаришься. Последний раз спрашиваю, где муж?
— Да в Дагомысе он со своей прошмандовкой.
— Это с кем?
— С Ленкой.
— Кто она?
— Актриса.
— Вполне пристойно. А теперь слушай меня, Барулина. Если ты соврала, лучше бросай добро и беги из города. Я тебя все равно посажу. На уши встану, весь район подниму, а посажу. Поняла?
— Поняла, — чуть не зарыдала Барулина.
— А за что, знаешь? Не за то, что у тебя серьги и кольца многокаратные. Не за квартиру твою роскошную, не за музыкальный звонок. Это все иметь можно. За то тебя посажу, что ты с мужиком своим это все украла.
— Докажи, — зло выдохнула хозяйка.
— Это тебе придется доказывать, что все это тебе бабушка оставила. Поняла? Живи пока и бойся. Жди.
Игорь вышел, саданув на прощанье железной дверью.
Серый остановил ”Жигули” у ресторана ”Савой”. Теперь туда пускали только иностранцев. Так во всяком случае было объявлено по телевизору.
А Серый прошел, и швейцары перед ним услужливо двери распахнули. И он попал в этот заграничный оазис из мрака и грязи улицы.
Он шел через роскошные холлы и гостиные, здоровался как со старыми знакомыми с портье и служащими. Жал руки друзьям, которых немало толкалось около бара и входа в ресторан.
Но не бар, не ресторан, не дивные диваны и кресла холла привлекали его. Он шел в казино. В зал, где играли в рулетку.
И туда его пустили. Без звука. Хотя стояли у дверей двое крепких ребят в темных форменных костюмах.
Знали здесь Серого и уважали.
А в заветном зале, о котором столько легенд ходит в Москве, все было как там, за бугром.
Крутилась рулетка, ошарашенные иностранцы смотрели на русских ”бизнесменов”, выигрывавших и проигрывавших тысячи долларов.
И Филин был здесь, он сидел в самом центре у стола и, прищурясь, наблюдал, как сгребал крупье лопаточкой, по-блатному ”балеткой”, разноцветные жетоны.
Сегодня Филину везло, стопка фишек рядом с ним росла.
Опять крупье подвинул ему кучку фишек.
И сразу же из-за его спины возник молодой человек, услужливо сложивший выигрыш в стопки.
Шикарный был Филин. По староблатному костюм, пошитый в Риге. Темный с искоркой, рубашка-крахмал, белоснежная, галстук шелковый, от лучшего парижского дома, и шитые на заказ лакированные туфли.
Консервативен был старый вор Черкашин. Одевался по моде пятидесятых. У богатых свои прихоти.
— Делайте ваши ставки, — по-английски крикнул крупье.
Филин только собрался поставить пирамидку фишек на красное, как увидел вошедшего Серого.
Увидел и по лицу его понял, что произошло нечто неприятное.
Он встал из-за стола, достал золотой портсигар, вынул сигарету.
Охранник услужливо поднес огонек зажигалки.
— Получи выигрыш, — сквозь зубы скомандовал Филин и пошел к дверям.
— Ну? — не поворачиваясь, спросил он у Серого.
— Влипли.
— Как?
— Мент приперся в гараж, прикурить попросил. Леша-Разлука его определил.
— Ну.
— Что ну, кончил он Лешу.
— А машина?
— Бросить пришлось.
— Вы что же, фраера или люди деловые? У Разлуки же волына была.
— Так маслят не было.
— Значит, опять за бабки разборками занимались? Ну!
Филин схватил Серого за рукав куртки.
— Я же запретил вам это.
— Так один же раз.
— Где Олег и Степан?
— На хате, ждут.
— Кто навел?
— Не знаю.
— Кто знал о гараже?
— Витька-Кол, он у Бори-Мясника и гараж покупал.
— Мясник знает?
— Нет, он в Дагомысе.
— Значит, один Кол. Где он?
— А где ему быть?
— Привези его ко мне на дачу.
— Понял.
— Меня отвезите, и пойдете вдвоем с Вовой.
А в кабинет Кафтанова пришло утро. Свежесть летняя кабинет наполнила. Свет ламп стал неестественно желт.
— Ну что мы имеем, орлы-сыщики. — Кафтанов достал из сейфа документы. — Некто убивает австрийца Отто Мауэра, президента СП ”Антик”. Что по ”Антику”?
— Вы меня в три часа из постели подняли, — ворчливо ответил начальник отдела УБХСС подполковник Смирнов.
— Ничего, Смирнов, потом отоспишься. Так что же ”Антик”?
— Что касается Мауэра, у него репутация солидного и порядочного бизнесмена. Все финансовые дела